Поначалу он подумал, что схватили из-за списков. Но бритоголовые олухи и не думали обыскивать пленного. Парни ехали молча. Кто-то курил, кто-то жвачку жевал. Кто-то чётки в руках пересыпал – жемчужные горошины постукивали. И вот эти дорогие чётки насторожили Бустрофедона. Он ведь жил не первые сто лет на белом свете. Он видел разные чётки, которые используются в разных религиях – иудаизм, ислам, христианство, буддизм. Он знал, что в некоторых буддийских чётках может быть какая-то одна, более крупная и чаще всего золотая жемчужина – знак Будды. А сейчас, когда старик тайком смотрел на чётки в руках мордоворота, он заметил знак Сатаны – крупная жемчужина сделана была в виде человеческого черепа.

«Сатанисты, что ли? – Бустрофедон заёрзал на сидении. – Вот это влип!»

– Сынки! – Он поморщился. – Уже невмоготу! До ветру хочется.

Бритоголовые упорно молчали, только чётки в тишине чётко пощёлкивали, помогая сохранять внимание и концентрацию на какой-то своей сатанинской молитве, или что там у них было в этих бритых черепках?

Машина, проворно лавируя, вырвалась из города и полетела по окружной дороге – мимо современных загородных дач, построенных в духе заграничных вилл, отелей и мотелей, на которые были зачем-то навешаны прибамбасы древнерусской архитектуры. А иногда встречались такие железобетонные конструкции, которые казались люцифермами.

«Неужели это правда? – Старик опять заёрзал, вспоминая то, что мельком прочитал в секретных бумагах. – Неужели сегодня чертей разводят, как поросят на ферме? И вот эти двое, ишь, какие боровы лощёные…»

Асфальтовый накат остался за спиной, машина поехала по сосновому бору, такому дремучему, что просто диво дивное – будто зарулили в глухомань сибирскую. И старик опять стал морщиться, канючить:

– Скоро лопну! Приспичило!

– Дуй под себя, – хахакнул бритоголовый. – Остановки не будет. Инструкция.

Нужды – ни большой, ни малой – Бустрофедон не испытывал. Секретные списки не давали покоя, хотелось припрятать.

Дремучие деревья как-то вдруг все разом отскочили от мягкой дороги, усыпанной хвойными иглами, и впереди открылась поляна, в центре которой сидела красновато-зелёная стрекоза – вертолёт, сверкающий стеклянной башкой. Бустрофедона бесцеремонно затолкали в тёмную утробу, и здесь уже старик ничего и никого разглядеть не мог; только мелкая тряска говорила о том, что летят.

Долго ли, коротко продолжался полёт – старик не мог сказать; время как-то странно «перекувыркнулось», то ли сжалось, то ли растянулось. Но вот, наконец-то, вертушка приземлилась и притихла. И опять старик Бустрофедон – уже в сопровождении других людей – поехал на другой машине. Потом впереди полыхнуло пожарище – так старику показалось, хотя на самом деле это было море, а точнее, бухта, залитая солнцем, точно расплавленным золотом; даже сквозь повязку страшно ослепило.