Неверфелл отскочила от двери прежде, чем та отворилась, впуская Картографа, с которым она разговаривала. Еще недавно гладко причесанные волосы топорщились усиками-антеннами, глаза бешено вращались, лоб блестел испариной. Над бровями темнел отпечаток испачканной в саже ладони, а воротник куртки выглядел так, будто его пожевали и выплюнули.

– Расщелины, – вдохновенно произнес Картограф. – Нет ничего прекраснее расщелин! Они подобны изломам, которые заставляют драгоценные камни сверкать и переливаться, когда на них падает свет. Иногда внутри них скрываются целые миры, как в совершенных глазах, куда соскальзываешь по спирали сладкой и безнадежной, ибо она никогда не прощает, но возвращается и перекручивается вихрем в поцелуе двух северов…

Будь слова Картографа полной чепухой, Неверфелл чувствовала бы себя в безопасности. Но проблески смысла мешали ей полностью отрешиться – мозг упорно цеплялся за них и уносился вдаль, как всадник, чья лошадь вдруг взбесилась и сорвалась в галоп, а он попытался спрыгнуть, но застрял ногой в стремени. И чем дольше она цеплялась за эти слова, тем больше смысла в них находила, вот только лошадь постепенно покрывалась чешуей, и у нее вырастали все новые и новые головы…

И Неверфелл увидела красоту расщелин, где спуски и подъемы забывают о вечных спорах и пожимают руки, приветствуя друг друга, где стрелки компасов пляшут безумными дервишами, а само пространство перекручивается, как скомканная фланель. Расщелины были ямочками на щеках улыбающейся Каверны, ее фирменной подписью, ее уязвимостью. Понять их значило украсть ее улыбку, похитить скрученную розу у нее из рук, вырвать кость из ее зубов.

Разум Неверфелл вырвался из убогих границ здравомыслящего черепа, который все это время держал его в заточении, и помчался прочь, исступленный, как птица со сломанным крылом, и бесформенный, как суп. Она увидела перед собой Перекрут, который согнутой булавкой протыкал карту насквозь. Неверфелл окунулась в него, вобрала в себя его форму, сама стала Перекрутом. Теперь, когда Неверфелл сложила свой разум, все встало на свои места.

А потом она вдруг увидела что-то мучительно яркое. На крошечную долю секунды перед ней мелькнула идеально ровная скважина, за которой скрывалась шахта, полная света. Неоткрытая пещера. Она манила Неверфелл, умоляла исследовать ее и запечатлеть на карте… а потом исчезла. Неверфелл будто услышала, как сокрушенно вздыхают все Картографы Каверны при воспоминании об этой пещере. Где она? Куда она вела? И почему, почему исчезла, прежде чем они почтили ее своими картами?