— Это будет трудная работа… С чего вы хотели бы начать?

— Нужно попробовать набирать команды в обратном порядке. Сочетание миганий лампочки три-три-два открыло нам третий иллюминатор. Что, если попробовать сочетание два-два-три? Мне почему-то кажется, что таким образом мы откроем девятый иллюминатор…

Свет замигал. Лучи стали чисто-белыми. Затаив дыхание, мы следили за происходящим. Наконец, лучи медленно обежали зал, и, как и предполагал Квентин, девятый иллюминатор открылся. На этот раз мы не стали кидаться к окну. Переглянувшись, мы медленно приблизились к нему. Остановившись в нескольких шагах от него, Квентин схватил меня за руку:

— Смотрите! Я уверен, что на этот раз стекла не будет!

Он был прав. Обычное освещение позволяло нам хорошо видеть пляж, усеянный хорошо окатанными гальками лавы.

— Не может быть… Разве что…

Квентин прыгнул к иллюминатору, перешагнул через металлическую окантовку…

— Вот это да! Это тоже зал, но он просто огромный!

Так оно и было. Перед нами открылся вход в огромное помещение, имевшее форму трапеции: шириной метров пятьдесят и длиной не менее ста метров, оно резко сужалось кверху. Оно почему-то напомнило мне зал для траурных церемоний. Или для крупных международных выставок. Стены из черного металла стремились ввысь, но потолок я, как ни всматривался, так и не увидел. Высоко над нашими головами простиралось нечто вроде светового полотнища; этот свет не слепил и был неоднородным, так как по нему словно пробегали волны разной яркости. Я подумал о явлении ионизации.

Потом очень приблизительно прикинул, что ионизация проявлялась на высоте метров в тридцать. Она явно усиливалась при столкновении со странными стенами из черного металла, очень гладкого, без каких-либо следов сварки или заклепок…

Остальное, увиденное мной, разочаровало меня. Повсюду возвышались небольшие сооружения из серого камня. Ближайшее выглядело сложенным, как из кубиков, из каменных блоков, положенных друг на друга без какого-либо раствора. Наклонные стены поднимались на высоту шести метров, где соединялись, образуя продольный гребень. В длину сооружение достигало восьми метров при ширине метров шесть. В стене было прорезано отверстие высотой около двух метров, очевидно, выполнявшее функцию двери. В дверном проеме можно было увидеть очень толстые стены. Все вместе напоминало большую каменную палатку.

Это примитивное строение, едва ли более совершенное, чем эскимосские иглу, не соответствовало художественному уровню создателей сада или мастеров, вырезавших барельефы на плитах и стенах храма.