Я думала, что его разбудят собственные крики. Но этого не случилось. Я наклонилась к нему, схватила за плечи и хорошенько встряхнула.

– Роджер! – воскликнула я. – Проснись, Роджер, проснись. Это всего лишь сон. Это всего лишь сон!

Он продолжал кричать: «Где мой малыш?!» – а я, обняв его, продолжала повторять: «Это всего лишь сон, всего лишь сон». Он бился в конвульсиях. Я боялась, что мои барабанные перепонки не выдержат его криков, или соседи вызовут полицию. Затем, на середине крика его голос сорвался, и он обвалился в моих руках. Я все повторяла «это просто сон», как мантру, пока не услышала:

– Вероника? Что случилось? Почему мы на улице?

– Ты ходил во сне, – пробурчала я ему в грудь.

– Я… Зачем ты в меня вцепилась? Что случилось?

– Ты был очень расстроен.

– Расстроен? Из-за чего?

– Тед.

Он напрягся.

– Что случилось с Тедом?

– Это неважно.

– Что ты имеешь в виду? Что с Тедом? Почему я был расстроен?

– Роджер, – сказала я, – тебе лучше не знать.

Он взял меня за плечи и отстранился. Не отпуская рук, он сказал:

– Я хочу знать.

Я взглянула на то место, где была черная занавеска. Конечно же, она исчезла. Страх, сковавший меня, тоже исчезал – его вытеснял гнев.

– Зачем? – воскликнула я. – Чтобы ты мог всплеснуть руками, обвинить меня во лжи и убежать обратно в дом? Чтобы ты мог сказать мне, что я сама не знаю, о чем говорю? Забудь об этом, Роджер.