– Нет, спасибо. А есть салат?

– Есть. Но к нему есть только сыр с плесенью.

– Просто замечательно.

Звонок матери стал новой темой для разговора. Мы сидели на кухне: Роджер ел, а я пила вино; мы мусолили ее слова, гадали, чем они были вызваны, как будто анализировали персонажа романа. Роджер удивленно поднял брови, когда я рассказала ему про ее слова об отце.

– Думаешь, она права? – спросил он.

– И да, и нет.

– Исчерпывающий ответ.

– Он бы… беспокоился, – сказала я. – Он бы спросил, зачем нам это все нужно, особенно тебе. Ему бы не очень понравилось, что я стала объектом желания человека в летах.

– К тому же одного с ним возраста.

– Да. Он бы поговорил со мной, попытался переубедить меня не выходить за тебя замуж.

– У него бы это получилось?

– Нет.

– Рад слышать.

– Конечно, без ссоры бы не обошлось. Может, мы бы даже не разговаривали какое-то время. Но в конце концов он бы смирился. А твои?

– Что – мои?

– Твой отец или твоя мать. Что бы они подумали, приведи ты меня в свой дом?

Роджер хмыкнул.

– Знаешь, я никогда не задавался этим вопросом.

– Потому что ты уже знаешь ответ и не хочешь о нем думать?

– Нет. Не знаю. Их бы больше оскорбило появление Джоан. В целом, их не заботил раздел между Севером и Югом. Мать была совсем не такой; отец же… Иногда, когда хорошенько выпивал, он начинал болтать о том, что эти чертовы янки были в ответе за… Да в общем-то, за все, что не так с миром. А вот если бы мир населяли такие люди, как он, то мир был бы намного лучше. Я помню, как однажды, незадолго до смерти, он снова завел эту шарманку, и, когда он дошел до этой части, я сказал: «Как ты? Пьяные, что ли?» Согласись, хороший ответ. Он пришел мне в голову за несколько лет до этого, но я не осмеливался его использовать. Он замахнулся и так сильно ударил меня, что я слетел со стула. Он ударил меня по голове, сбоку. В ухе еще неделю звенело после этого.