Но я отвлекся. Если бы отец был пьян, то назвал бы Джоан проклятой янки-сукой, которая мочится минеральной водой и испражняется икрой, – одно из его любимых высказываний. Если бы был трезвым, то чувствовал бы себя очень неуютно. Мама… Мама всегда меня баловала. Я не сомневаюсь, что она сделала бы все возможное, чтобы с радушием принять Джоан, но все равно бы остро ощущала классовый разрыв, да и Джоан никак не спасала бы ситуацию, смотря на родителей свысока – это у нее в крови.

– Как я рада, что мы опять говорим о твоей бывшей жене.

– Я только начал высказывать их соображения по этому поводу. Там, где я вырос, большая разница в возрасте между супругами не была редкостью. В большинстве своем это было вызвано тем, что жена умирала, оставив на мужа детей. Поскольку его возрасту сопутствовала и некоторая доля материальных благ, женщине он мог предложить нечто большее, чем трудности воспитания чужого ребенка. Она могла быть уверена в завтрашнем дне. У меня сложилось впечатление, что такие браки не порицались обществом.

Бывали, конечно, случаи – один или два – когда мужчина уходил к молодой любовнице еще при живой жене. В первом случае увлечение продлилось год, и мужчина вернулся в семью. В другом мужчина развелся со своей прежней любовью и женился на нынешней. И того, и другого называли проклятым дураком или проклятым старым дураком, где «проклятый» имел не только пренебрежительный оттенок, но и описательную природу. Понимаешь, они отдались похоти. Это не значит, что остальные люди были высоконравственными. Было достаточно детей, у которых не было ни единой общей черты со своими законными отцами. Но эти мужчины устроили представление – насколько я понимаю, они обнажили перед всеми свои тайные страсти. И вторая пара – те, чья интрижка закончилась свадьбой, – они прожили вместе почти пятьдесят лет; ему было девяносто, ей – семьдесят, и, по рассказам, они были вполне счастливы, но он так и остался проклятым старым дураком.

К чему я веду: первой реакцией моих родителей на то, что я уподобился проклятому дураку, бросив свою жену ради женщины, на тридцать лет моложе меня, да еще и моей бывшей студентки, был бы шок и ужас. Если бы они могли скрыть новость от семьи и друзей, то, я нисколько не сомневаюсь, так бы они и сделали. Знаешь, в наше время к подобному относятся с бо́льшим пониманием, но аппетит к скандалам остается неизменным. Кто не хотел бы посмотреть на падение великих; кто не хотел бы посмотреть, как знаменитый университетский профессор ведет себя как осел? Последствия моих действий с точки зрения общественных отношений, последствия для них – первое, о чем бы они подумали.