Роджер не стал бы утруждать себя поиском информации о карте. По крайней мере, в самом начале. Он не испытывал ничего, кроме презрения к подобного рода вещам: колдовство, спиритические сеансы – все это вызывало у него лишь глубокое раздражение. Он считал эти занятия эксплуатацией излишне доверчивых индивидов. Он бы изо всех сил старался выбросить эту идею из головы. Но когда блуждал в предрассветные часы по дому, преследуемый роем воспоминаний о Теде и собственном отце, когда стоял на лужайке и наблюдал, как проигрываются эти самые воспоминания в окнах, не показался ли ему мелькнувший в окне гостиной образ, который нельзя назвать воспоминанием в полном смысле этого слова, но который, тем не менее, имел место? Что он увидел? Видел ли он двух мужчин, ведущих беседу у камина? Оба бородаты: один отпустил бороду до самой груди, так, что она скрывала галстук, другой носил козлиную бородку, которая давно не видела ножниц. Волосы первого были коротко острижены и хорошо причесаны; вокруг головы второго вились беспорядочные кудряшки. Кроткий, непримечательный взгляд встречался с в большими, выразительными и влажными глазами. Роджер очень хорошо знал Диккенса и Коллинза и с легкостью мог представить их беседу. Он бы поморщился, услышав описание грубого, самодовольного и эгоистичного характера отца. Он бы задался вопросом о сущности своего положения. Он бы внимательно вслушивался в краткие замечания Диккенса о духовной карте, как вдруг…

* * *

Лучи заходящего солнца вспыхнули на окне библиотеки. Небо над горой Френчмен окрасилось розовато-красным; сама гора казалась огромным силуэтом, окаймленным огнем. Прищурившись от яркого света, я взглянула на Фаундерс-стрит. По улице шла пара, держась за руки, – обоим под пятый десяток. Я видела, как женщина указала на Дом Бельведера и что-то сказала мужчине; тот кивнул в ответ. Вероятно, парочка туристов решила выбраться из Нью-Йорка на денек, чтобы посетить причудливый город Гугенот. Может, они оба здесь когда-то учились. Возможно, они еще студентами жили в доме, когда его разбили на квартиры, – вполне подходили по возрасту. Я чуть не сорвалась с места и не выбежала к ним, чтобы спросить, так ли это, и знают ли они что-нибудь о самом доме. Какая глупость. У меня была вся необходимая информация. У меня было так много информации, что я уже не знала, что с ней делать. Страдающий от алкогольной зависимости художник-шаман; магические формулы, с помощью которых можно воззвать любой дом к некоему подобию жизни; инфернальные сущности, предлагающие сделки; призраки, заточенные отцовскими проклятиями в неведомых измерениях; странные видения и ощущения; и, в довершение всего, духовная карта. Я не попала в книгу ужасов, нет; я была главной героиней в марафоне паршивых ужастиков. Солнце скрылось за горизонтом. Пара направилась в сторону Реформатской церкви. Как там говорил Фрейд: каждое решение многопричинно? Бинго.