Я пошатнулась, потеряла равновесие и потянулась к ближайшей стене, чтобы найти точку опоры. И прикоснулась к леднику. Я отдернула руку, качнулась в противоположном направлении и больно приземлилась на пол. Рука онемела, и я прижала ее к груди. В коридоре все еще было темно. Глаза должны были уже привыкнуть к сумеркам, но ощущение Дома затмило зрение. Передо мной были пустые, черные и холодные устья коридоров. Онемение в руке постепенно отступало, сменяясь болью. Я больше не хотела там находиться, и это все, что я могла сделать, чтобы не рвануть в один из коридоров, в том числе тот, что был прямо передо мной. Я оглянулась назад – туда, где я только что стояла и смотрела в окно, но ничего не смогла различить. Бегство на третий этаж к Роджеру отменялось. Но я все равно закричала его имя, так громко, как только могла, чтобы он бросил все свои дела и примчался ко мне.

– РОДЖЕР! – крикнула я. – РОДЖЕР!

Мой голос повел себя странно: казалось, вместо того, чтобы отскочить от стен, он унесся далеко вперед. Я бы услышала, если бы Роджер начал торопливо спускаться по лестнице. Но слышала лишь тишину, которую нарушало только мое дыхание.

А затем я действительно что-то уловила. Три звука, раздавшихся один за другим так быстро, что их едва можно было различить: бах-бах-бах. Казалось, они доносились издалека. Потом утихли, а затем повторились снова. Входная дверь. Кто-то стучал во входную дверь так сильно, что дребезжало стекло. Несмотря на всю абсурдность ситуации, я чуть не крикнула: «Минутку!» Что «минутку»? Я немного занята сверхъестественным явлением?

Бах-бах-бах. С третьей трелью звуков до меня дошло, что ничего вокруг меня не изменилось и не рассеялось вместе с шумом. А значит, что источник звука находился не за пределами сверхъестественного явления. Он был его частью. Я поднялась на ноги; голова кружилась как юла; боль лизала мою ладонь, но, отстранившись от всего, я сосредоточилась на входной двери. Стены в том измерении, может, и исчезли, но все двери остались на своих местах. Конечно, странно, но меня это волновало меньше, чем ощущаемое по ту сторону двери присутствие абсолютной энергии, жара огненной геенны – или адского холода, неважно; в любом случае, оно было способно поглотить все, с чем столкнется.

Казалось, что эта фигура… Не просто была окутана пламенем, она была соткана из него, и эта фигура стояла на нашем крыльце. Однажды я уже ощущала близость такого пекла – тогда, в закусочной на Мартас-Винъярд. Несколько недель назад доли секунды хватило, чтобы мой разум отключился. А теперь оно требовало пустить его внутрь, и от одной его близости мое сознание затрещало по швам. Но оно… Тед, будем называть вещи своими именами: за дверью стоял Тед, пылающий огнем проклятия своего отца и собственной ярости. Это Тед барабанил кулаком в дверь. Он стучал. Может, это значило…