Удары прекратились. Я замерла на месте в полной уверенности, что Тед готовится к последней атаке, чтобы разнести дверь в щепки. Наверное, тогда я была как никогда близка к смерти – я никогда не оказывалась в таком опасном положении, – но мыслей, которые обычно лезут в голову в таких случаях, и в помине не было. Я всегда представляла, что перед смертью обращусь – или переобращусь – в католицизм, быстренько совершу акт раскаяния: прости, Бог, надеюсь, ничем тебя не обидела. Не буду говорить, что спланировала свое раскаяние, но соврала, если бы сказала, что не готова к нему.

Тед был готов ворваться в комнату и бог знает что со мной сделать; но примирение со Всевышним, однако, было последней из моих забот. Честно говоря, оно вообще не пришло мне в голову. Меня поймали, загнали в угол, и все мое внимание было сосредоточено на бушующем за дверью пламени. Меня даже не заботила моя дальнейшая судьба. Я знала, что конец будет невообразимо ужасным, поскольку он будет местью Теда за все то, за что он считал меня ответственной. Мною полностью овладело ожидание.

Пока я держалась наготове, я услышала еще что-то – голос Роджера, доносившийся издалека, так же, как и стук Теда во входную дверь. Он кричал мое имя с вопросительной интонацией.

– Это ты? – сказал он. – Кажется, кто-то стучал.

Он стоял на самом верху лестницы на третий этаж, и она заскрипела, когда он начал свой спуск, продолжая повторять мое имя.

Когда он приблизился, Тед… Потускнел. Он не исчез, нет. Он будто шагнул за новообразовавшийся угол и скрылся из виду. И я, мои нервы… Представь, что в жаркий солнечный день солнце скрылось за облаком. Воздух остывает едва ли на полградуса, но какое же облегчение скрыться от постоянного потока света и тепла.

* * *

Шаги Роджера пронеслись мимо двери в гостевую, а за ним и звуки моего имени. Он остановился у лестницы, позвал меня еще раз, подождал, а затем развернулся и пошел обратно по коридору. По пути назад он заметил закрытую дверь гостевой спальни, остановился и дернул ручку. Я невольно вздрогнула.

– Ты там? – спросил Роджер. – Вероника? Это ты?

Он постучал.

– Вероника?

– Я тут, – ответила я.

– Вероника?

– Да.

– В чем дело? Что случилось?

Я не знала, что ему ответить.

– Все хорошо?

– Нет.

– Нет? Тогда… Ты можешь открыть дверь?

Хороший вопрос. Не на миллион, но все же хороший. Тед прятался где-то поблизости: очень близко, слишком близко, чтобы успокоиться. С другой стороны, кажется, он держался на расстоянии от Роджера. На этот раз проклятие шло мне на пользу. Я не хотела, чтобы Роджер ушел раньше, чем нужно.