– Интересно у вас, – уже без всякой радости сообщил Санечек.

Справа у дороге стоял дом. Двухэтажный. В шесть окон по лицу и в четыре по боку. Дом осел задней частью, покосив стены назад, но передняя сторона держалась еще крепко. Стекол в окнах не было. Со второго этажа торчала балка. Хорошо торчала. Как раз до дороги. И слегка покачивалась.

Некоторое время все наблюдали за едва заметным движением балки.

– А тебе еще далеко? – спросил Санечек.

– Нет, уже тут. Я на Осташевой Горе живу.

– Живешь? – Санечек окинул взглядом развалившийся дом.

За всю дорогу они не встретили ни одного человека, только пара изб была похожа на жилые.

– Ага, вы заходите, как встанете, – пригласил Тарасий и полез через Петьку к двери.

Он оттоптал Петьке ноги, чуть не сел на колени. Петька почувствовал, какой Тарасий горячий и костлявый, – и Тарасий вывалился на дорогу. Обошел машину, сунулся в окно Санечка.

– У тебя упало. Под ногами как раз было.

И подал в оконную щель телефон Санечка.

– Так далеко ускакал? – удивился Санечек, нежно принимая аппарат.

Тарасий бодро побежал прочь. Все в машине молча смотрели на его удаляющуюся спину. Балка перед ними качнулась.

– Едем обратно? – робко спросила Леночка.

Петька захлопнул дверь. Он бы уже и домой поехал. Чего по заброшенностям шляться? И приключений им для одного дня достаточно.

Санечек спрятал телефон в карман, решительно взялся за руль, повернул ключ в замке зажигания. Зарычал стартер.

Разом стало как-то жарко. Кондиционер какое-то время не работал, и от дыхания четырех пассажиров температура в машине заметно поднялась.

Петька смотрел на улицу. Прямо перед ним гнулся репейник, топорщились прошлогодние шишки с пересохшими крючьями-семенами. Широкие листья бархатно перетекали на солнце.

Машина не заводилась. И сама этому удивлялась. Чуть потрескивал, остывая, мотор.

– Что за черт? – пробормотал Санечек, снова поворачивая ключ.