Около чашки что-то лежало.

Петька подошел. Это была фотография женщины. Пожилой. С прилизанными светлыми волосами, с очень темным неприятным взглядом. Внизу стояли даты 1908–1973.

Рядом на столе стояло грязное блюдце с сильно оплывшей толстой свечой, валялись две темные монетки.

Петька снова посмотрел на фотографию. Она была в овальной рамке. Взгляд женщины стал еще неприятней. Прям до дрожи. Петька смотрел и смотрел на фотографию, пока ему не стало казаться, что за его спиной кто-то стоит. Петька вздрогнул и выронил карточку.

Это была она. Тетка с фотографии. За спиной. Внимательные глаза, прилизанные белые волосы.

Обернулся. Никого. Слышно было, как за окном хрустит сорняками и недовольно ойкает Леночка.

Петька вытер вспотевшие руки о штаны, заметил, что они дрожат, и побежал к двери. Спину буравил взгляд. Он его чувствовал. Но оборачиваться не стал. Перешагнул через порог, заставляя себя смотреть только вперед.

Повернулся уже в коридоре. Никого в комнате не было. Над окном вилась мошкара.

– Пойдем!

Тут Петьку схватили за локоть, и он, заорав, прыгнул вперед, налетел на ступеньки, больно ударился, покатился вниз.

– Ты чего? – склонившийся над Петькой Витек чесал укушенную руку.

– А ты чего? – заорал Петька.

– Смотрю – ты стоишь. – Теперь Витек чесал коленку. – Подумал, меня ждешь.

– А кого здесь еще ждать? – изрек мудрость Санечек, стоя на площадке второго этажа.

Широкая лестница с узорными перилами, ведущая наверх, одним боком упиралась в стену. Лестницу венчала площадка, из мутного окна, сохранившего стекла, на нее падали солнечные лучи. Санечек стоял четко против света и от этого немного светился.

– Каждый знает, что в таких домах живут призраки и привидения, – сказал он. – Что если залезть в заброшку, то потом ночью призрак придет за тобой и утащит на тот свет. Ты думаешь, Витек, чего Петька такой обмороженный? Он сколько лет по заброшкам шастает, а поэтому давно житель того света. Просто еще этого не заметил.

«Сам ты житель того света!» – мысленно проворчал Петька. Стоило бы уже привыкнуть к шуточкам брата, но Петька все еще обижался и грустил.

– А наверху чего? – спросил Витек, сосредоточенно расчесывая комариный укус на шее.

– Разруха.

Витек помчался наверх. Петька оценил ущерб от падения – пара синяков, царапина на ладони, – и поднялся. Жить можно было. Он покосился на приоткрытую дверь комнаты и решил, что про все эти взгляды и фото он, пожалуй, забудет. Просто выкинет из головы. И пошел следом за Витьком. Санечек все еще стоял на верхней площадке и изучал телефон.