– Сломалась? – ахнула Леночка.

Петька почувствовал обреченность, как будто заранее знал, что все так и будет, что они застрянут тут навечно. Он распахнул дверь и выпал в звенящую тишину. Посмотрел на дом, на голое окно первого этажа, прикрытое широкими лопухами – люди здесь не ходили, и сорняк разросся широко и привольно.

Щелкнули остальные три двери.

– Пускай отдохнет, – согласился Санечек. – Вот с Петькой всегда так. Куда ни поедешь, либо машина заглохнет, либо ливень начнется.

Все посмотрели на небо. Оно было ясное. Голубое пространство перечеркнул стриж.

Петька полез в лопухи. Жесткие стволы не гнулись, колючие цветки сразу впились в одежду.

Окно дома манило. Все казалось, заглянет, а там… В голову лезли уже известные картинки про черную куклу с ножницами в руках или монстра с разноцветными жабрами.

За окном была комната с проломанным полом. С потолка свисала пара досок. На стене еле держалась двухъярусная полка с комками бумаги и веток. В углу стояла обвалившаяся печка. Под окном, покосившись на одну сторону, раскинулся диван с продавленными подушками. На диван были свалены тряпки. Пиджаки, разметавшие брючины штаны, рубашки, выцветшие юбки. Напротив печки распахнул беззубую пасть шкаф. В дверце еще сохранилось зеркало, но оно было треснуто и снизу осыпалось.

– Ну, чего тут? – захрустел чертополохом Санечек.

Петька вжал голову в плечи.

– Нормуль, – выдал брат, изучая через окно обстановку. – Жить можно.

Он легко забрался на подоконник, осторожно ступил на вздохнувшие доски пола. Под подошвой скрипнул песок.

Петька потянулся за братом, рука его сорвалась, и он обрушился в самые колючки. Над ним переминалась с ноги на ногу Леночка. Она была в шортах и лезть в крапиву не хотела. Витек храбро штурмовал заросли в стороне.

– Там крыльцо! – сообщил он, теряясь в зеленях.

– Санечек, я не пойду, – протянула Леночка. – А еще тут комары.

Петька поднялся, отодрал от себя особо болючие колючки и снова полез в окно. Санечка в комнате не было. Его шаги были слышны, казалось, по всему дому – со всех сторон дерево скрипело и ахало.

Петька забрался, оцарапав локоть о занозистую раму. Диван под ногой неприятно провалился. Что-то там внутри щелкнуло. Петька кувыркнулся в тряпки. Взметнулась пыль. Он зачихал. Показалось, что пиджаки и ватники утягивают его в себя. Петька забарахтался и свалился на пол.

В углу рядом с диваном стоял стол. Деревянный, с фигурными ножками. Между ними перекладины. Одна проломана посередине, словно по ней специально прыгали.

Взгляд притянула белая фарфоровая чашка с ребристыми боками. Она была всем неправильная – и тем, что белая, и тем, что не деревянная. Только отбитая ручка примиряла ее с этим местом.