— Мы должны были встретиться в парке, — сказала Маруся, виновато поднимая плечи. — Но я выехала с парковки, и колесо спустило… Пока ремонтники провозились, стемнело совсем. А телефон Санин уже не отвечал…

Она помолчала, кусая губы. Потом вздохнула, будто решаясь.

— Мне сложно объяснить, как я это знаю, но Саня жив, — сказала она. — Ему плохо, он в большой опасности… Я чувствую.

Олька отпила кофе, поморщилась — ну как можно такую гадость набодяжить?

— Ясновидящая? — спросила. Злость взяла такая, что захотелось нагрубить дуре, хлестнуть ее по физиономии. — Жопой чуешь, или еще чем?

— Не жопой, — сказала Маруся тихо. И, со скрежетом отодвинув стул, поднялась в полный рост. Олька дернулась, чуть не умерла тут же, на месте. Живот у Маруси был большой, круглился под неярким платьем. Месяцев семь-восемь, рожать в начале лета, Близнецы будет или Рак по гороскопу, как же он решился, не хотел детей ведь, она же его сколько раз спрашивала, а он всё: потом-потом, успеем, ты же у меня сама еще совсем девчонка… Ольку вдруг резко вырвало прямо на пол у столика — вчерашней пьянкой, разбитой любовью, Саниным предательством, ужасом от его исчезновения, ну и омерзительным кофе, который ее только что угораздило выпить.

Она пулей вылетела из кафе, ни на кого не глядя, за угол, в арку, во двор, мимо, мимо. Упала на лавку, содрогалась в сухих рыданиях, согнувшись пополам. На асфальте у ее ног лежали: сухой лист, пивная пробка и окурок. Когда она, наконец, смогла поднять глаза, рядом с ней сидела Маруся и держала ее оставленную в кафе сумку.

— Оля, он тебя любит, — сказала она, — И меня любит. Что же, плюс на плюс должно быть минусом? Нам с тобой его спасти надо, а с остальным потом разберемся.

Олька смотрела на нее внимательно — красивая, спокойная такая, неудивительно, что Саню к ней потянуло, сама-то Олька резкая, горячая и скорая на гнев и расправу…

— Что ты там про ясновидение говорила? — горько спросила она. — Ты еще и экстрасенс?

Маруся невесело улыбнулась.

— В детстве бывало, редко, слабо. А сейчас — чем она больше, — Маруся показала на живот, — тем чаще и сильнее получается. Если дотронусь, могу мысли и образы чувствовать. Вроде эха…

— Девочка, значит, — горько сказала Олька. Протянула руку — докажи. Маруся кивнула, положила свою мягкую прохладную ладонь на ее сухую и горячую. Подержала. Потом рассмеялась удивленно.

— Серьезно? — сказала. — Кап-кап-кап из ясных глаз Маруси? Прямо на копье?

Тут и Олька засмеялась — потому что песня эта у нее в голове с самого утра по ассоциации крутилась бесконечно, потому что поверила — Саня живой.