— Спасибо, — сказала. — Мне что, правда теперь пора? А вы как же?

— Мы постараемся, — сказала светловолосая женщина с такими же синими глазами, как у девочки. Она была такой красивой и любимой, что Саня ахнул, а когда повернулся, девочка уже исчезла.

— Пойдем, — сказала Маруся. — Ты молодец. Ты её спас.

Она протянула руку, Саня ухватился за нее и поднялся. Город вокруг больше не горел. Трава пробивалась сквозь трещины в асфальте, небо было синим, где-то вдалеке слышался звон трамвая. На Марусе было легкое синее платье, она казалась совсем юной. У ее ног старательно сидел и мёл хвостом пыль, не в силах удержать возбуждения, черный щенок с длинными смешными ушами.

Саня рассмеялся, погладил Лопушка, потом обнял Марусю и они побрели искать трамвайную остановку.

— Нам не обязательно в трамвай садиться, — сказал он. — Можно просто по рельсам пойти, в любую сторону. А там посмотрим. Может, поедем до конечной, а может, и вернуться получится…

— Там посмотрим, — откликнулась Маруся, и он ее поцеловал.

Максим Кабир Кукольные кости

Максим Кабир

Кукольные кости

Черви

Черви

Впервые я услышал об Эрлихе в конце пятидесятых, когда был ещё студентом Горьковского института. История легендарная, настоящий детектив с погонями и сокровищем в виде целого ящика инкунабул и летописей из библиотеки Ивана Грозного. За десять последующих лет фамилия Немца, как прозвали его мои коллеги, всплывала редко, но всякий раз волочила за собой из океана слухов невод, полный богатствами, от которых у всякого библиофила начиналось обильное слюнотечение. В год, когда каждый читающий человек охотился за свежеизданным романом Булгакова, я бродил по улицам, имея при себе пять экземпляров «Мастера», кое-что из самиздата и билет на поезд Москва — Ленинград.

— Миша, какими судьбами! — приветствовал меня старый товарищ, выплывший покурить из буфета.

Узнав, что я еду в Северную столицу, он поинтересовался, не буду ли я так любезен передать кое-какие книги товарищу Эрлиху.

Я немедленно согласился. И немедленно же получил на руки герметический трактат «Secretum speculo», написанный в шестнадцатом веке монахом-доминиканцем Лафкадио Ди Фольци, и масонское мракобесие заоблачной цены, переведённое с латыни и напечатанное в России приближённым Екатерины Великой.

Иные собратья мои, вороны антиквариата, готовы глотки грызть за заветную книжицу, но я всегда считал, что вещь, которая тебе действительно необходима, рано или поздно сама прыгнет в твои руки. То же самое касается важных встреч.

А встреча с Вадимом Эрлихом была важной — я, впрочем, не подозревал, насколько.