— Сука, — говорит Оля красноволосой. Трещит тазер, женщина с криком падает на пол, корчится. Это очень больно, я когда-то на себе пробовала. Оля наклоняется над нею — снова ударить, электричеством так легко, так эффективно причинять боль, даже рук не надо напрягать…

— Оля, не смей, — приказываю я. Она выпрямляется, ее маска наконец трескается, рассыпается острыми осколками, лицо искажается болью и отчаянием. Марина, постанывая, отползает к стене.

— Я не только из-за денег, — говорит она. Не извиняется, просто говорит. — Вы не понимаете, какие у меня руки и способности, что я могу. И как мало мне давали делать, это с ума сводило. Везде старики, авторитеты, конкуренция…

— И ты не смей, — говорю ей. — Ты — психопатка и поедешь в тюрьму шить фартуки.

Марина смотрит, как жестокий ребенок, которому подарили микроскоп, и вот он уже кромсает живого лягушонка, стараясь не морщиться, закаляя себя для науки.

Входит Каренин — в дорогом костюме, без охраны. Представлять его не надо, он часто в новостях появляется, смотрит искренне, говорит уверенно. Сейчас он смотрит зло и говорит резко.

— Отойдите от моего сына. Он в критическом состоянии и вы подвергаете его жизнь опасности. Обсудить что угодно мы можем в комнате персонала, я вас выслушаю, мы договоримся.

— Это жена и любовница вашего донора, — подает с пола голос Марина. — Они его видели…

— Ваш сын вас ненавидит, — говорю я Каренину, — всем сердцем, горячо. Когда ваш голос слышит сквозь наркоз — его внутри корежит. Ненавидит за то, как вы с ним обращались всю жизнь, за то, как вы его мать унижали. Из-за вас он никогда не был счастлив, только под наркотиками. И с ними он не завяжет, потому что иначе ему — только в петлю. И как же он умереть хочет, бедный мальчик…

Сама чуть не плачу от его боли. Моя бы воля — всех-всех бы девочек и мальчиков на свете от всего плохого и ранящего защитила. Сколько бы им лет ни было — я вот и Саню полюбила, потому что несмотря на свои тридцать пять, он в душе мальчишка. А этот, старший Каренин, кажется, уже лет в десять был взрослым — расчетливым, сильным, целеустремленным. Смотрит на меня непроницаемыми глазами, щурится и пистолет из-под полы пиджака достает.

— Звиздишь, — говорит, — У нас с Игорьком полное взаимопонимание всегда было. Отойди от моего сына. Считаю до трех, потом стреляю тебе в коленку. Раз…

— Игорь, — зову я. — Мальчик, ты меня слышишь. Подай знак, покажи ему!

Несколько секунд ничего не происходит, а потом человек на кровати начинает поднимать руку. Медленно, очень медленно. Кожа неестественно-розовая, местами черная. Исхудавший палец распрямляется в неприличном жесте, потом рука падает.