— Полиция должна прибыть в течение часа, — говорю я и делаю шаг от кровати. Каренин проиграл, всё. — Мы отправили снимки нескольким надежным людям. Уберите пистолет, Юрий Петрович.

Его лицо кривится такой злобой, какой я и не видела никогда, он поднимает направленное на меня оружие, я даже испугаться не успеваю, а меня вдруг в голову что-то толкает, взрывается и мир тут же выключается с громким хлопком.

Всё, всё.

О

Ольке казалось — время вывернулось воронкой, и в нее рванулись сразу несколько событий. Кровь из Марусиной головы брызнула фонтаном, как в кино, она завалилась спиной на стойку аппарата искусственного дыхания, та с грохотом упала, выдергивая трубки из носа и рта обожженного человека. Тот дернулся, захрипел, не открывая глаз. Каренин закричал, бросился к нему, и тут Олька, оглохшая от выстрела, сзади до него дотянулась и шарахнула шокером — раз, другой, потом уже упавшего. Кусать хотелось, душить, царапать и рвать. Но её сзади за руку кто-то ухватил, она дернулась, уронила тазер.

— Да что тут за херня творится? — заорал носатый парень в футболке «супер-Мишаня». — Охренели все совсем, что ли?

Маруся билась на полу, кровь хлестала из головы прямо на поваленный вентилятор. Тот мерно качал воздух, трубки извивались, как прозрачные щупальца. Каренин не шевелился, его сын хрипел на кровати, кардиомонитор пищал и мигал красным. Старший хирург Марина смотрела на безумие остановившимся взглядом. Олька дернула супер-Мишаню за рукав.

— Быстро! Помоги женщине! Шевелись, видишь же, что она беременна…

— Она рожает, — Мишаня присел над Марусей, осмотрел ее голову, держа руку на животе. — Блин, рожает. Марина, что делать-то? Черепно-мозговая, но по касательной вроде. Но схватки быстрые, уже несколько часов, наверное, как начались… Марина, скажите, что делать?

Олька пнула его сзади — несильно, но чувствительно.

— Сам решай, быстро, — крикнула. — Давай спасай ее и ребенка!

— А остальные?

— На остальных мне плевать, — сказала Олька и побежала за каталкой в соседнюю комнату. К Сане заглянула на секунду — лежит, спит, монитор пищит зелено, спокойно.

Пусть подключают Марусю к аппаратам своим, кесарят, что угодно делают. Лишь бы спасли. Лишь бы глаза открыла. Лишь бы девочка выжила — а там уж они как-нибудь разберутся, кто кого любит, кто кому кто. Ангелы наплели между людьми золотых нитей, вот они и дергаются в этом кармическом макраме.

Лишь бы не оборвались ниточки, лишь бы удержались, во всем можно разобраться, кроме смерти. Олька толкала каталку через коридор, торопилась успеть.