С

Саня прятался под козырьком подьезда — над разрушенным, горящим городом кружили огромные крылатые тени, сбрасывали вниз булыжники, куски стен, крупные предметы, подхваченные внизу. С грохотом рядом упала помятая горящая машина, из нее выскочил горящий водитель, с раздирающим уши криком побежал через двор, упал у песочницы, затих. Саня сжался, как кролик в западне, и вдруг подскочил — посреди двора, под обугленным тополем, стояла маленькая девочка в большой куртке. Девочка смотрела прямо на него, сосредоточенно и серьезно.

Саня бросился к ней со всех ног — подхватить, спрятать, спасти. Тень накрыла его, взмах крыльев обдал горячим воздухом. Саня успел, добежал, донес девочку до домика-гриба на детской площадке, упал внутрь, порезав руку о ржавый выступ.

— Успели, — сказал он запекшимися губами. Девочка все смотрела, синие глаза были очень яркими на перемазанном копотью лице. И тут она, выгнувшись, вдруг закричала, Саня вторил ей в ужасе, чувствуя, как маленькое тело разрывает изнутри неведомая сила, как течет ему на руки теплая кровь. Девочка обмякла и замерла, а из ее тела вылезла серая птица размером с дрозда, с круглыми глазами в золотом ободке, с синей обводкой по крыльям. Птица отряхнулась от крови, свистнула и полетела из грибка вверх, к страшным зорким теням.

— Не становись между назгулом и его добычей, — повторял Саня, когда бежал за птицей через двор, прыгал по разбитым ступеням без перил, бежал по повисшей в воздухе балке на уровне пятого этажа. — Не становись… Не становись…

Он догнал птичку уже на крыше — дом горел, смола текла горячими ручьями, он бежал по ней босиком, стонал от боли, но вот коснулся трепещущего крыла, сжал в ладонях маленькое тело. На краю крыши остановился — назгул был уже здесь, уже почти догнал его, деваться было некуда. И Саня прыгнул, в полете прижимая птичку к животу, выгибаясь, чтобы ее защитить. Удар о землю был страшный, Саня не был уверен, что именно сломал, наверное, всё. Он полз и полз к грибку на детской площадке, а вокруг тем временем становилось прохладнее, тени разлетались, разбегались от его решимости, не смели прикоснуться.

Детское тело было еще теплым. Саня погладил птичку по шелковым крыльям, посадил девочке в грудь. Свел обратно торчащие ребра, прикрыл кожей. Придержал руками, не зная, что дальше.

— Кровью запечатай, — сказал сзади прохладный голос. Саня кивнул, поднес руку ко рту, рванул зубами запястье. Держал над девочкой — сначала капало неохотно, потом веселее полилось. Грудь её вдруг поднялась, опустилась. Еще, еще, потом она села и глаза открыла.