Он шёл на запах волос Кристины.

…Эдвард — так его звали. Давно. Когда у Сары был пульс. И нос. Когда она была красива жгучей и преступной красотой. Он был богат. Он обещал ей золото, а ей были нужны лишь его объятия. Он не верил слухам.

Ночь дала ей долгожданное дитя. Ночь вошла в её утробу, чтобы стать частью плода.

Беременной Сара покинула проклятый Кроглин.

Чтобы растить ребёнка в лесу, у болот. Чтобы говорить ему о ночи.

…Кристина почувствовала, что одежда на ней рвётся. Она испуганно посмотрела на старуху, но та кивнула успокаивающе: «Так должно быть».

Сорочка спланировала на мох.

Полностью обнажённая, девушка встала лицом к лицу с пустотой. Из тумана к ней двигалась, бряцая латами, тень страшного жениха.

…Когда ребёнку исполнилось десять, Сара срезала с его груди отметку и отвела в соседнюю деревню. Они распрощались. Ночь помогла своему отпрыску, она хранила его и наставляла. И были ещё нити, связующие его с матерью. Мать приходила к нему во сне, чтобы указать путь.

Из тумана… на запах…

Серебрящаяся лунным светом фигура вышла из тумана. Принц был высоким и стройным, его тело укрывали доспехи, которые сломали бы хребет любому смертному, настолько тяжёлыми они были. Рогатый шлем венчал голову, и Кристина видела лишь глаза в узком окошке.

— Дитя! — торжественно проговорила Сара.

Рыцарь протянул к женщинам ладонь. В ней лежал кусочек человеческой кожи с родимым пятном, по форме напоминающим месяц.

Повешенные кроглинские ведьмы спорхнули с ветвей, и окружили принца. Подобострастно улыбаясь, они стянули с него латы.

— Сын, — сказала Сара Каллен. — Ночь привела тебя, чтобы ты делал свой выбор. Нашёл ли ты невесту?

— Да, — сказал рыцарь. — Я нашёл, мама. Эта девушка будет моей невестой.

— Благословляю вас.

Кристина кинулась навстречу рыцарю, и он обнял её. Губы слились в нежном поцелуе.

— Ты знал, — прошептала Кристина с лёгким упрёком. — Ты с самого начала знал, что это я.

— Я должен был ждать. — ответил рыцарь, лаская её волосы.