Со скамьи медленно поднялся Робин Фаулер. Вслед за ним встал трактирщик Найми. Люди по очереди выходили к Кевендеру. Ведьмы отступали.

Утром оказалось, что Захария и братья Ревеки пропали.

Кларк успокаивал женщин, а Харп вышел на залитую солнцем площадь. Он сходил в конюшню и подготовил лошадок. Возвращаясь обратно, поглядывал на церковь. Город вымер. Только лес шевелил ветвями на ветру, да парили в безоблачном небе совы.

Едва он переступил школьный порог, как дверь за спиной захлопнулась.

— Простите, сэр, — услышал он голос Захарии.

Из бокового коридора выплыла высокая тень. Кевендер собственной персоной. Рядом с ним появился Найми с огромной дубинкой в ручище.

Дуло пистолета упёрлось Харпу в спину. Он повернул голову, и увидел злорадно усмехающегося Робина Фаулера.

— Эй, Найми, — произнёс Харп. — Ты помнишь, что Лоуз говорил тебе?

— Лоуз мёртв, — ответил трактирщик. — Его заблуждения убили его.

Следователь понял, что поддержки ждать не приходится. Он использовал последний аргумент:

— Меня послала церковь! Вы не посмеете противостоять папской буллу!

— Ты лжёшь, подручный ведьм, — сказал Кевендер.

Дубинка обрушилась на макушку Харпа, лишая чувств.

9

9

Кевендер облачился в красную мантию, невесть откуда взявшуюся в ризнице. Великан Найми резко контрастировал на его фоне.

Пятнадцать мужчин собрались в школьном зале.

— Наш город, — сказал Кевендер, — упоминается в Святом Писании. Иоанн Богослов пишет, обращаясь к нам: «Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли». И я хочу спросить вас: если это не про Кроглин, тогда про что? Не сатана ли освобождённый беснуется по ночам на наших улицах? Не его ли дочери танцуют бесовский танец у наших порогов? И вот Господь смотрит на нас с небес, и ждёт, как поведём мы себе? Будем ли мы подобны рыцарям в латах сверкающих, или пойдём стопами нечестивцев?

— Мы рыцари! — хором ответила паства. Громче других кричали братья Тауфманы.

— Пусть свершится, — кивнул Кевендер.