Евгений вышел из машины и увидал прямо посреди реки железобетонную опору какого-то недостроенного моста. Она возвышалась над Ямуной, отражаясь в ней как некая сюрреалистическая фантасмагория в виде гигантской буквы «Т», как символ тупиковости и тщеты всей «высокотехнологичной цивилизации», которую так красочно изображали в рекламных роликах.

— Здесь планировалось построить большой мост через Ямну, — сказал Титу Сингх, заметив, как пристально Евгений поглядывает на Т-образные опоры.

— И почему его не построили?

— Жители взбунтовались, — объяснил Титу. — У них же никто не спросил, нужен им этот мост или нет. Если бы мост построили, за ним бы скрылся Кеши Гхат, куда мы с тобой сейчас идем.

Пробираясь по прибрежной тропе к храмовым постройкам, Женька вновь и вновь поглядывал на жуткие опоры, поднимавшиеся из воды. Он насчитал семь цилиндрических столбов, из которых торчали черные прутья арматуры, напоминавшие какое-то противоестественное чудовищное существо. И тут его словно молнией осенило — это же и было самое настоящее речное чудовище, которого никто не видел, хотя оно было у всех на виду! Разумеется, этот мост, несмотря на свою стилистическую дурноту и неуместность, тоже нес в себе отпечаток трансцендентного. Он был поразительно точным воплощением бездуховной культуры и того ужасного змея Калии со множеством голов, который обитал в реке Ямуне и который был повержен мистической силой Кришны.

Разница состояла лишь в том, что опровергнуть существование Калии и, следовательно, саму победу Кришны над этим змеем мог любой ученый остолоп, но опровергнуть победу простых жителей Вриндавана было невозможно, как невозможно было скрыть уродливые останки этого монстра.

Пройдя по берегу вдоль тела Калии, принявшего облик недостроенного моста, Евгений вошел в Кеши Гхат — этакий причал с бесконечными арочными галереями и ступеньками, по которым можно было спуститься к перевозчикам на деревянных лодочках с яркими флагами на бортах. Тут же располагались укромные комнатки с божествами, краны с умывальниками, узкие переходы со стенами, исписанными мантрами. В одном из таких переходов им повстречался пожилой вайшнав, который воодушевленно приподнял руку и громко поздоровался:

— Харе Кр’шно!

— Харе Кришна! — ответил Евгений, который уже подметил, что в деревне Вриндаван было принято здороваться именем Кришны.

На красновато-коричневых восьмиугольных плитах с геометрическим орнаментом и ложами для жертвоприношений реке Ямуне, крутились неугомонные обезьянки, доедавшие остатки подношений. Внизу у воды сидел мужчина с лепестками цветов на подносе. Он щепотками брал лепестки и бросал их в воду. Под аркой возле резных колонн медитировал, завернувшись в обычное шерстяное одеяло, неопрятного вида саньясин. Евгений спустился по ступеням к реке, побулькал в ней руки и умыл лицо.