Он открыл двери своего хэтчбека, и они медленно поехали по улочкам, по которым неспешно ходили босоногие люди. Они не пытались казаться тем, чем они не являлись, не пытались изображать то, что не считали подлинной реальностью. Поэтому с обыденной точки зрения все происходящее вокруг выглядело невозможным и почти нереальным. Прямо на пыльной земле под деревьями сидели индусы, осыпанные малиновой краской, которые дружно хлопали в ладоши, распевая «Харе Рамо, Харе Рамо». Из соседних храмов доносились удары мридангов и бубнов, они сливались с птичьими трелями, гудками машин и вскриками обезьянок, создавая пьянящее благозвучие, в котором растворялись любые тревоги, уничтожались последствия любых кармических действий и которым Вриндаван милостиво провожал своих гостей.

По дороге в Агру они останавливались у Врат Великолепия гробницы императора Акбара с ухоженным парком и напоенными влагой сочными лужайками, по которым гуляли цапли. Затем мистер Титу подъехал к белоснежному храму сикхов, возле которого встретил трех старых друзей, прибывших из Амритсара на оранжевом автобусе. Это были пенджабские сикхи с длинными бородами с проседью, умевшие спокойно смотреть в глаза и сохранявшие военную выправку. Когда Титу Сингх рассказал им, что везет в Тадж-Махал русского парня, они выстроились в ряд, обхватив друг друга за печи, и сделали снимок на память на фоне ярко-синего неба и белых куполов Гурудвары.

А потом была многолюдная Агра с обмелевшей Ямуной и замусоренными берегами, по которым бродили понурые коровы, создавая непередаваемый и обостряющий ощущения когнитивный диссонанс. Когда тут же подъезжаешь к восточному порталу Тадж-Махала, проходишь средь вереницы людей через царские врата — и видишь, как взметаются ввысь ослепительные фонтаны и поднимаются жемчужные своды величественного храма, воздвигнутого во имя любви и доставленного в этот мир прямиком из воображения.

Но Индия не была бы Индией, если бы просто шокировала твои чувства неземным величием, оставив в бездыханном потрясении от увиденного. После посещения Тадж-Махала нельзя приземляться на землю! Нет, нужно парить — парить в высоте как можно дольше, собирая и впитывая поэтические оттенки, которые открываются не сразу, а постепенно, как аромат бутона, состоящего из тысяч лепестков. И когда все лепестки раскрываются, ты попадаешь в Персидский сад с Малым Таджем, напоминающим драгоценную резную шкатулку изумительной красоты, и находишь здесь тот нектар преданности, от которого исходит поток кроткой, всепроникающей нежности. Он подхватывает тебя и переполняет гаммой самых сильных и чистых эмоций.