— Кого? Хорхе Борхеса? — хохотнула Окси.

— Да, он подскочил ко мне верхом на пятнистом мустанге и спросил, не видал ли я того белого бизона, которого все разыскивают в прериях.

— И что ты ему ответил? — жеманно спросила Окси, попадая в пространство художественных смыслов, поисками которых она как раз была занята.

— Ничего, я только развел руками, потому что не видел никакого белого бизона. Но я точно знаю, что это был Борхес, и я точно знаю, что не узнал бы его, если бы не читал его книг.

Евгений, с любопытством наблюдавший за их разговором, пригубил кофе и поставил чашку на стол.

— Мне тоже иногда снятся авторы книг и литературные персонажи, — признался он. — Это еще в детстве началось. Воображение как будто воссоздает во сне их образ. Причем так, словно мысли автора не прекращались и продолжали где-то развиваться, где-то вне книги.

— Где-то вне книги?! Это как? — уставилась на него Окси.

— Ну, как будто мысли эти где-то обитают, не знаю, в каком-то книжном астрале, быть может…

— Это наше воображение комбинирует мысли и образы, составляя из них осмысленные структуры, чтобы заполнять возникающий в нашем сознании смысловой вакуум, — высказал предположение Вячеслав. — Борхес в рассказе «Вавилонская библиотека» изобразил возникновение мыслей в виде некой структуры из шестигранных комнат. В каждой комнате на двадцати полках хранятся книги, исписанные бессмысленными чередованиями букв и наборами фраз. Но из них образуются комбинации, с помощью которых можно получить тексты, описывающие любые мысли и судьбы. Кто разгадает устройство этой библиотеки, тому откроется смысл всех смыслов, книга всех книг, тот будет жить жизнью всех жизней, и в рассказе даже упоминается библиотекарь, которому якобы это удалось.

— Ты хочешь сказать, — хмыкнула Оксана, — что смыслы возникают из бессмысленных комбинаций? Как в том анекдоте про толпу обезьян, стучащих по клавишам, среди которых найдется такая, которая случайно напишет «Войну и мир»?

— Это возможно, чисто математически.

— Нет-нет-нет! — настойчиво произнесла Окси. — Бессмыслица так и останется бессмыслицей, и никогда, слышите, мальчики, никогда обезьяны не станут тратить целую жизнь на то, чтобы вот так тыкать по клавишам. Они не настолько глупы, как о них думают математики.

Вячеслав хотел возразить Оксане, но не знал, что ей сказать. В задумчивости он поводил пальцем по губам, закинул ногу на ногу и мельком взглянул на Женича, как бы спрашивая у него, что тот думает по этому поводу.

— Знать структуру и знать смысл этой структуры — не всегда одно и то же, — попытался их примирить Евгений. — Если текст кем-то уже написан, запустить алгоритм случайного набора не составит труда. Но если текст неизвестен, если никто не знает ни его смысл, ни количество знаков, из которых он состоит, то алгоритм поиска невозможен. Можно знать структуру, смысл которой неизвестен, но нельзя знать смысл, которого не знаешь.