Дыхание Дианы сбилось, она не смогла бы посмотреть назад, даже если бы захотела. Вдруг, нежданно для нее и ужасно во всем проявлении происходящего, ее каблук попал в щербинку между камнями улицы. Щиколотка подвернулась, послышался треск ломающейся шпильки. Диана со всего маху полетела на пол.

Перепуганная, Княгиня быстро поднялась на ноги, отрывая от пола ободранные, затормозившие падение ладони. Наклонившись в сторону, Диана попыталась поднять слетевшую с ноги туфлю. Она увидела, что платье на колене разорвано, а кожа вместе с чулком разодрана до кровавых пятен.

Из глаз снова полились слезы, более от злости и обиды, чем от боли, которую не успел просигналить по телу остановившийся где-то у дальних залов разум. Диана старалась поскорее починить каблук, но ее руки тряслись от двойной нервной взбучки тем больше, чем больше она торопилась соединить обломанные концы точно по рельефу сколов, дабы срастить их силой своей мысли. Все еще надеясь взять себя в руки ради своего же спасения, Диана сделала шаг к стене, намереваясь к ней прислониться и, получив упор, вернуть себе проворность, одновременно же не отдавая отчета в том, что сейчас лучше всего кинуть поломанную обувь в сторону, а еще лучше зажать в руке, чтобы не оставлять следов для преследования, и бежать дальше сломя голову, спеша укрыться в своих покоях.

Голая ступня опустилась на холодные булыжники, и тут Диана глухо вскрикнула, ощутив жгучую резь в связках. До побеления десен стиснув челюсти, она, хромая, добралась до каменной стенки и оперлась об нее лопатками.

Несколько секунд прошумели в висках неопознанным течением времени.

— Диана? — послышалось отчетливо с далекого другого конца улицы.

Глаза Княгини воткнулись в темень адского коридора, где различимо звучали быстрые подкованные шаги. Ее рука в судороге сжала туфлю. Бежать было бесполезно: слишком болела нога, слишком много времени было потеряно на возню со шпилькой.

— Диана?.. — чересчур быстро к ней шагнул из пустоты Алан. — Как ты?..

Возможно, Диане, которой казалось, что она просто мчится по улице, не могло прийти в голову, что в длинном платье, на огромных каблуках, она просто ползет как мокрица по камням по сравнению с широким мужским шагом натренированных в битвах ног. Ног, которые она сейчас ненавидела больше всего на свете. А Алан, признаться, бежал за ней без порывов, трезво и расчетливо живо, передвигаясь, однако, по сплетению коридоров скорее наугад, чем по продуманному плану. Циники, генералы могли назвать Диану дурой еще раз за то, что она почти что в точности повторила самый обычный маршрут в свою половину ада, а она была слишком переполошена, чтобы подумать, и не запутала свои шаги, чтобы подрагивающее в груди чужое сердце не смогло ее найти среди бесконечной, но все же имеющей свои очертания, паутины пещер.