Алан повернулся без вздоха, ощущая ноздрями, как ложится безжизненный, нехолодный и нетеплый воздух преисподней на столь же омраченную нечувствующую грудь. Свободный от ожиданий, освобожденный от надежды, он двинулся назад по темному коридору, такому же бесконечному и беспросветному, как виделась теперь его бескрайне неумолкаемая, но примолкшая на эти мгновения жизнь…

В кабинет Княгини постучались.

— Да, заходи, — проронила Диана.

Дверь приоткрылась не более чем на половину, и в гостиную зашел второй генерал.

— Приветствую, прекрасная, — произнес он.

— Привет, — тихо отозвалась Диана, не поднимая ресниц от бумаг.

Алан поглядел на нее, по-прежнему безупречно красивую. Сегодня Диана была одета с необыкновенной скромностью, и это было понятно: не она была той, кому хотелось сейчас дразнить взгляды и без того озверевших генералов.

На Княгине была красная обтягивающая кофточка, застегнутая на все пуговицы и лишь с попыткой декольте, несколько рубиновых камней на голой шее. Грудь Дианы оказалась полностью закрытой и, что было еще непривычнее, она, кажется, надела наконец лифчик. Алану непроизвольно подумалось, что Ираклию будет о чем поговорить в ближайший месяц. От воспоминаний о младшем коллеге его затошнило.

Диана сидела за письменным столом, переплетя колени, и что-то записывала. Из-под стола и длинной юбки без разрезов были едва видны матовые чулки и классически строгие черные туфли.

Алан невольно засмотрелся на ее белоснежное запястье. Пальцы Дианы с подрезанными вполовину ногтями с французским маникюром стали еще изящнее. Маленькая ручка, державшая длинное черное перо, выглядела трогательно беспомощной. Взгляд генерала остановился на обручальном кольце, которое без измены блистало на ее безымянном пальце. Теперь оно выглядело как издевка, супружеская и общественная, над некогда почти всесильной Владычицей ада.

Диана молчала, будто генерал второй армии и не вошел в эту комнату.

— Как дела? — наконец спросил Алан, не удерживая в себе то, что ему хотелось произнести.

— Все нормально, — легонько кивнула Диана. — Присаживайся. Выпить хочешь? — она подняла глубоко-синие глаза.

— Не откажусь, — ответил Алан.

— Возьми в баре что-нибудь. И мне принеси, чего себе, — попросила она.

Диана говорила непривычно тихо и спокойно. Видимо, ей было не с руки ссориться с единственным, кто еще не жаждал ее крови. Или хотелось не бояться хоть кого-то наедине с собой в этой комнате. Дело было в том, что она не знала и не могла знать, сидя тут, сколько слов было сказано ее мужем и сколько наглости хватит этим извращенным животным. Когда генералы в первый раз после произошедшего начали заходить в ее кабинет, Диану брал ледяной озноб. Успеет ли она убежать и запереться в своей спальне, сможет ли вытащить припрятанный в ящике стола кинжал, будет ли кричать и услышат ли ее в этой мрачной пещере, где она стала никому не нужна?.. Только беспримерное самообладание выручило ее под пилящими взглядами, не скрывающими уже свои непристойные желания. Диана выдержала эти деловые визиты. С долей облегчения она поняла, что Самуил действительно пока не дал на нее никаких прав, что слова, озвученные Аланом, защищают ее как острие, готовые свалиться в одну секунду, как дамоклов меч. На какое-то время Диана успокоилась. Не взирая на лица и сплетни, она сократила количество посещений генералов до минимума. Казалось, работа отвлекает ее, но никто не мог сказать, какие эмоции, пока она смотрит на генеральские отчеты, снуют в груди этой женщины, с подрагиванием поднимающейся при дыхании.