— Это еще что? Знак протеста? — подняла брови Диана.

— Как хочешь, — отрезал Алан. Его лицо посерело.

— Ты что, поменял свои жизненные принципы? Хочешь быть как Михаил? — усмехнулась она.

— В гробу я видел твоего Михаила, — буркнул Алан. Он взглядом дематериализовал осколки, а затем убрал лужу коньяка.

— Надеюсь, он там в итоге и окажется, — ответила Диана. — Только пусть сначала приструнит свою ненаглядную. А то я понять не могу: как мужчина может позволить зарваться какой-то убогой потаскушке.

— Может быть, он просто ее любит и собирается обойтись без заламывания локтей и вдавливания в кровать? — предположил Алан, наполняя смыслом одно лишь центральное слово.

— Ты на что намекаешь? — наморщила лоб Диана. — Хочешь сказать, что Князь меня не любит?..

— Не я это сказал, — произнес Алан.

Это было то, что Ди уже не могла стерпеть. Ее залихорадило, стервозность взорвалась в ней салютной петардой. Как хирург он нащупал нарыв и нажал, как палач.

— Да кто ты такой, чтобы судить о наших отношениях?! — воскликнула она, выражено артикулируя. — Ты что, держал свечу у нашей кровати?!.. Что ты вообще понимаешь в любви, ты, которому всегда было на всех наплевать, который даже в сексе любит только себя самого и притом любит всегда одинаково!.. Да даже снеговик в постели будет более страстным, чем ты!.. — разразилась Диана целой тирадой.

— Да-а-а… — протянул Алан, как демон, узнавший о себе много интересного. — Я вижу, что до тебя дошли все подробности моей интимной жизни.

Его ноздри непреклонно раздулись, что означало одновременно вознесенную на высоты гордость и нарождавшееся отпором негодование.

— Также как до вас все детали моей! — парировала Княгиня. — Наверное, твоя единственная любовь в жизни — это отражение твоей рожи в зеркале!.. Хотя, нет, наверное…

— Ты права, так оно и есть пред лицем большой любви, оставляющей большую надежду на лучшее, — холодно прервал ее Алан, пародируя старославянский язык. — Теперь давай работать.

— Отличная идея! — Диана задохнулась.

— Вот и славно, — Алан подвинулся к столу и с противопоставляющим себя всему миру видом загреб первые попавшиеся бумаги. — Бездна, где здесь что вообще? — проворчал он, просматривая буквы. — На чем мы хоть остановились-то?..

Сам не зная, что делать, что спросить или сказать, Алан поднял ресницы. Отодвинувшись от стола, Диана давилась в беззвучных рыданиях, закрывая рот обеими руками.

— Эй, ты чего?.. — сразу как-то не понял Алан.

— Ненавижу все это… Хочу, чтоб все сдохли… Чтоб провалился ад, небо и земля… — отрывисто проговорила она. — Ненавижу…