С каждой паузой Анж удавалось брать себя в руки, она говорила логичнее и хладнокровнее.

— В один момент мне показалось таким глупым все, что я пыталась изобразить. Все, за что я боролась всю свою жизнь, разбилось в один момент. Я не смогла подойти к ним. Я не смогла даже дождаться Михаила. Я убежала и все, как девочка, пока они не успели меня заметить. Теперь я только поняла, что означал взгляд Михаила: то, что я ничего не понимаю, а объяснять мне все равно бесполезно… Таких не только в легионеры, но и в ангелы-хранители брать не стоит…

Первый в совместной жизни разговор по душам состоялся.

— Ну зачем сразу палить из всех пушек?.. Я знал, конечно, что ты решительная, но чтоб как пиратский капитан…

Глаза Владимира блеснули. Анжи подавила кривую улыбку.

— Я считаю, ты — замечательный ангел-хранитель, таких еще поискать надо. И ты боролась за то, что считала верным, и ты всю жизнь была верна небесному миру. Просто нельзя абсолютизировать ни проявления милости, ни проявления строгости. Вспомни, ведь и сам Михаил выступает в роли карающего…

— А ты не думал, почему рядом с рукой карающего всегда рука милующего? Как ни далеки они по рождению, они ближе всех других архангелов. И там, где милующий говорит свое слово, карающий молчит, потому что кара бессильна против милости.

— Это так, — согласился Владимир Слезы Анжелины высохли. Она снова стояла на своем. Владимир удержал усмешку. — Но любовь наказывает из любви, милуя тоже из любви. И все это — стороны одного явления. И вообще, как говорил царь Соломон: нельзя оставлять юношу «без наказания розгою»…

— В моей жизни было слишком много этой розги, — проговорила Анжелина со вздохом.

— А в моей, видимо, слишком мало. Наверное, поэтому мы и встретились тут, на Земле, — губы Владимира все же дрогнули огоньком.

Анжелина тоже не смогла сдержать движения лица. Первый раз в жизни они понимали друг друга.

— Ты же не хочешь нас сравнить с архангелами? — спросила Анж.

— Нет, что ты, — покачал головой Владимир. — Архангелам намного легче друг друга понять. На то они и братья.

— Это точно, — с грустинкой в голосе согласилась Анжелина. — И что нам теперь делать с нашими?..

— Не знаю… Рано или поздно это все равно открылось бы. И решать, как жить дальше, только им. Мы здесь бессильны, просто немного ускорили этот момент.

— Наверное, ты прав…

Темные глаза Анжелины просветлели. Владимир уловил их чистый и спокойный ангельский блеск. Какой же она была красивой. Казалось, лицо точилось под характер. И он знал ее только такой. Хотя теперь чувствовалось… ненадолго.