В уголок первого архангела вернулась Агнесс.

— Привет, как твои дела? — спросил Михаил, улыбаясь помощнице обычно нежной улыбкой. Он вдруг узрел, что Агнесс еле держится на ногах, но вид у нее обыкновенно стойкий. Михаил подошел к ней и отвел ее к скамейке, усаживая рядом с собой.

— Бывало лучше, — честно ответила Агнесс. — Сейчас на Земле как на качелях: не знаешь, что будет в следующую минуту. Мы балансируем на грани, — она знала, что говорила то, что было у всех легионеров на устах. Агнесс облокотилась о руки архангела, пытаясь расслабиться и чувствуя, как сердце тревожно и с усталым надрывом трепещет внутри. Она ощущала усталость Михаила и понимала, что как бы он ни был рад дать ей немного своих сил, давать было уже нечего. Но одного его присутствие ободряло, как и прежде.

— Приходил Стас, — промолвил Михаил. — Мы говорили. У него все хорошо.

— Слава Богу. Я волновалась, — вдохнула Агнесс. — Уже почти начала считать себя виноватой…

— Не в чем. Но я рад, что все обошлось.

Они поняли друг друга по нескольким коротким фразам. Не хотелось будоражить чужие чувства.

Архангел молчал, мерно перебирая волосы помощницы. Он уже успел сегодня поведать Агнесс, что его зашифрованный от Дианы визит на Землю принес скрытый, но все же более чем весомый успех небесному легиону. В течение многих часов общавшийся с ангелами тех людей, которые попали под план дьявола, архангел сумел наконец установить, каким образом Самуилу удалось совершить свой прорыв в сфере последнего шанса. Но самое главное, Михаил понял, что все это обратимо и, более того, рассыплется при грамотной работе ангелов за какие-нибудь лет пятнадцать. Теперь оставалось только выиграть битву и получить в запас эти самые пятнадцать… Иначе, все усилия будут напрасны.

Агнесс слышала, как спокойно бьется сильное сердце Михаила. Так привычно с тех пор, как они стали взрослыми. Однако теперь она осознавала, что плеск переполнявших его чувств изменился. Также явственно, как волнение в ее собственной душе: внутри была неровность, полет в бесконечности словно сменился протяжным перекатыванием тяжелой воды.

— Он будто пустил камушек в мою душу, и по ней пошли круги, — произнесла Агнесс. Михаил кивнул. Речь шла уже не о Стасе. Агнесс увидела, что архангел задумчиво кусает нижнюю губу. — Ты не должен волноваться за меня.

— Почему ты это сказала? — спросил у нее Михаил.

— В моей душе волнующаяся гавань. А ты — стена этого мира. Тебя не должно смыть моими волнами… Ты же чувствуешь это, я знаю…

— Я чувствую это в тебе, Агни. И мое волнение… Твои чувства тут ни при чем. Раз это переживаешь ты, отныне буду переживать и я. Все равно, ты же знаешь, что в наших душах остается нечто сокровенное, куда никто не может проникнуть. Если уж так, не закрывай от меня остального, прошу тебя.