— Ужас… Как я должен после этого себя назвать, — Михаил уперся лбом в костяшки пальцев. — Три тысячи лет я мучался с тем, что не должен был ей позволять играть с огнем, который в нее вселил Варф, а теперь выясняется, что я зря вообще взял ее в высшие воины… Я просто погубил душу этой девушки, вот и все…

— Что было сделано, то сделано, Миша. Ведь и Жанна могла пресечь искушение на корню или обратиться к тебе. Она же свои силы переоценила. Ты мог ей помочь по своей инициативе, но не помог. Ты знаешь: ты не можешь не ошибаться. Ты не Бог. И мы не можем вмешиваться в каждый ваш шаг: это ваша свобода воли, ваш путь, который вы строите. Все равно, это был выбор Жанны, — Мария положила ладонь на затылок архангела. — В какой-то момент ты подумал, что верно держать меч в руках — это сила воина небесного легиона. Но на самом-то деле ты сам знаешь, что ни самые сильные молнии, ни твоя ловкость, ни граничащее с шедевром мастерство — это не главная мощь небесного легионера. Иначе бы мы могли нанять пару солдат Алана или Варфа, они тоже изучили в совершенстве разные приемы боя, — уголки ее губ грустно улыбнулись. — Даже постигнутая мудрость и раскрытие потенциала не станут во главе угла. Главная твоя сила вот здесь, — ее пальцы легли на левую сторону его груди, — не в сердце первого архангела, но в сердце Михаила.

— Я понял, почему, когда я общаюсь с Агнесс, я всегда вспоминаю тебя, — вздохнул архангел. — Вы обе умеете доводить разговор до того, что мне кажется, что я вообще ничего не соображаю.

— Ничего, умному мужчине идет, когда порой возникает такое чувство. Хуже когда дело обстоит наоборот, — усмехнулась Мария. — И вообще, если бы все соображали как ты, у меня бы не было половины проблем.

— А Габри говорит, что тогда все бы умерли от скуки, — поджал губу Михаил.

— Ну, для того, чтобы этого не случилось, у нас и есть Габри, — рассмеялась Пресвятая Дева. Она помедлила, будто вспоминая. — Знаешь, я до сих пор думаю, что если бы, будучи на Земле, помнила, что он — это он, то смеялась бы беспрестанно.

— Это он с тобой себя прилично вел, — заметил Михаил. — Он очень старался. Зато я с ним чуть с ума не сошел за это время. Когда он каждые три секунды вбегал ко мне так, как будто на нас напало тридцать армий демонов, а оказывалось, что он просто хотел рассказать новую подробность улыбки Младенца.

— Ну не мог же он пугать благонравную еврейскую девушку, — развела ладонями Мария. — Я чувствовала, что ты тоже был рядом, спасибо тебе за это…

— Спасибо тебе, — ответил Михаил. — За всех нас и от всех нас.