Мягкое освещение в коридоре было точь-в-точь как та рыба, только зеленое. Оно вернуло неприятные воспоминания.

Круз рыгнул и почувствовал вкус желудочного сока. Он не хотел есть – аппетит пропал из-за кокаина. Но понимал, что надо перекусить. Может, в той вонючей забегаловке, где его ждала Ямайка. От мысли о еде он снова рыгнул.

Какая-то фигура в конце коридора рыгнула в ответ. Круз изо всех сил старался сдержать рвоту.

Отрыжка эхом отразилась от бетонных стен подвала, словно взрыв закупоренного миномета. За ней последовал сдавленный смех и свист учащенного дыхания.

Сознание Круза прояснилось, и он выхватил пистолет. Примерно в трех метрах впереди спиной к свету стояла человеческая фигура. Слипшиеся волосы торчали во все стороны. Туловище облачено в тяжелую байкерскую куртку. Рука в перчатке держала выкидной нож.

Круз видел, как капля стекает с его лезвия.

– Должен. Уйти, – произнесла тень ржавым, скрипучим, грубым голосом. Каждое слово давалось ей с трудом и сопровождалось бульканьем, словно больной туберкулезом на смертном одре вслух читает разговорник иностранных слов.

Круз не двинулся с места. Спокойно. Пистолет побеждает нож точно так же, как камень побеждает ножницы.

Когда незнакомец сделал шаг вперед, Круз попятился. По руке все еще текла кровь. Черт!

На следующем шаге незнакомец попал в луч света. И по спине Круза пробежал ледяной холод, в голове загудело.

На него смотрели глаза. Больше двух. Все лицо чудовища было усеяно ими.

Во второй руке монстра блеснула опасная бритва. Круз узнал ее – именно такую бритву он видел в ванной квартиры 107, в пятнах засохшей крови. Другая рука сжимала костяную рукоятку выкидного ножа. Бритва издала влажный скользящий звук. Стало понятно, что ее лезвие вылезает не из рукава, а прямо из кожи. С металла стекали блестящие капли.

Куртка была изрезана спереди и завязана узлом. Из центра торчала детская ручка и придерживала края куртки.

Еще один шаг. Круз вскинул пистолет.

Теперь он мог рассмотреть освежеванную плоть лица. Гнойный, кровавый пазл. Кое-где проступали кости черепа. Чудовище улыбнулось ему.

Два из множества его глаз когда-то принадлежали Джонатану.

Двадцать семь

Двадцать семь

Медленно, но неумолимо, как мумия, Баш тащился в своем пикапе через метель в сторону перекрестка улиц Гаррисон и Кентмор. Снег засыпа́л ветровое стекло и прилипал к дворникам, словно демон, посланный злым волшебником, чтобы его задержать.

Не надо этого делать. У него же все хорошо. Не надо баламутить воду.