– Мы уж и не чаяли живыми выйти, засыпать уж начали в той метели! А тут, ровно толкнул кто под бок.

– Пойду и я попрошу о помощи бабку Микулиху, авось не откажет она, и поможет моей беде, – так думала Василинка, идя по ночному селу, где все уж давно спали, и только молодёжь гуляла где-то через две улицы, играла гармонь и слышался заливистый смех.

Вот и изба Микулихина. Страшно сделалось Василинке, задор весь вмиг улетучился, как увидела она двор широкий за калиткой, да свет, что в оконце теплился. Знать не спит бабка.

– Чем же она в такой час занимается? А вдруг она как раз сейчас свиньёю оборотилась. Вот страх-то, – подумала Василинка, и только было повернула назад, как дверь в хату распахнулась, и на крыльце показалась бабка Микулиха.

Уперев руки в бока, и хитро улыбаясь, она поманила Василинку пальцем и спросила:

– Чего ж ты поворотилась? Али раздумала замуж идти?

Покраснела Василинка:

– А вы откуда, бабушка, знаете, почто я пришла?

– А тут много ума не надо, – захихикала бабка, – Чего ещё девке ночью по селу бегать да слёзы лить, коль не от несчастной любви? Проходи уж, чего стоять на пороге.

В хате было тихо и жарко, в печи горел огонь, и булькало что-то в чугунке. На лавке дремал большой чёрный кот, заслышав шаги, он лениво приподнял голову, потянулся, и приоткрыл один глаз. Глянув на Василинку, кот снова опустил морду на лапы, зевнул и погрузился в дрёму.

– Ну что, Василинка, говори чего желаешь! – бабка Микулиха уселась за стол и уставилась на Василинку.

– Так вы уж сами догадались, – пробормотала, смущаясь Василинка.

– Э-э, – протянула бабка, – Мало ли что я догадалась. Так дело не пойдёт. Мне надобно, чтобы ты сама вслух произнесла, что тебя тревожит, и чего ты попросить хочешь, иначе ничего у нас с тобой не выйдет.

– Почему? – растерялась Василинка.

– А потому, – ответила бабка, кивая на печь, – Что заказ твой помощники мои исполнять станут, вот для них и надобно вслух сказать, чего треба тебе.

Василинка глянула в ту сторону, куда кивнула бабка, и обомлела, застыв от ужаса. На печке, отодвинув цветастую занавеску, сидели свесив ножки два чёртика с рожками и свиными пятачками, болтая копытцами, постукивали ими о печь, и хихикали, глядя на Василинку. Оробела Василинка, ноги словно к полу приросли, стоит и глядит на чертей, а те на печи сидят да похихикивают. То ли над нею смеются, то ли о чём-то своём.