– Как это? – всё любопытствовала Василинка.

– Зелье из его приворотное можно сварить. Тем зельем напоишь ты того, кто сердцу люб, и всё – будет он за тобой по пятам ходить, как щенок за мамкой, в рот будет заглядывать, что ни скажешь, что ни попросишь – всё сделает. Вот ты и скажешь ему, мол, замуж хочу.

Василинка задумалась.

– Что же я, пойду пока?

– Погоди ещё, – осадила её бабка Микулиха, – Об уплате-то мы ещё не договорились. Али ты думаешь, я задаром свои дела делаю?

– Нет, не думаю, – покраснела Василинка.

– Тогда думай, что ты можешь мне уплатить.

– Я могу бусы подарить, иль рушник вышитый, могу курочку иль гуся принести!

Ведьма усмехнулась:

– Такого добра у меня навалом, да и много ли мне, старухе, надо.

– А что же тогда мне вам дать? – расстроилась Василинка.

– А согласишься ли десять лет жизни своей подарить?

– Как же я могу это сделать? – удивилась и оробела одновременно Василинка, – Ведь то не в нашей власти. Кому сколько отмеряно, так тому и быть.

– Э-э-э, девка, – протянула бабка Микулиха, – Не всё так просто на этом свете. Молодая ты ещё, не знаешь многого. А я тебе так скажу, что можно годы свои и укоротить и наоборот. Вот ты как думаешь, сколько мне лет, а?

И бабка с хитрым прищуром воззрилась на Василинку.

Девушка внимательно вгляделась в её лицо. Небольшие морщинки у пронзительно синих глаз, прядь волос чуть с проседью, выбившаяся из-под платка, шея, с нитью красных бус как у матери её, которой за сорок едва, лицо… Василинка задумалась, видно, что не молодуха Микулиха, но и старухой не назовёшь, моложава, нос только длинноват, да бородавка на подбородке портит вид.

– Шестьдесят, пожалуй, – ответила Василинка.

– Охо-хо, – бабка покатилась со смеху, держась руками за грудь. Смеялась она долго, и аж порозовела от удовольствия.