– Кто он-то?

– Дак известно кто – Сам!

И черти подняли вверх палец.

– Вон что, – хмыкнула бабка, – Лесовик, значит, вас поймал. Да как же вы так неосторожно-то?

– Мы не виноваты, мы тихохонько, да там Лешачиха лешачат своих вывела на прогулку под луной, они-то нас и приметили. Заверещали. А после уж и Сам появился.

– Эх, олухи! – плюнула бабка Микулиха.

И, замахнувшись на помощников, крикнула:

– Чтоб вас! Ничего поручить нельзя, бестолочи!

Черти с воем полезли на печь и, задёрнув цветастую занавеску, притихли там.

А ведьма, обернувшись к Василинке, произнесла:

– Что ж, девка, самой тебе придётся в лес идти, видать. Да оно так даже лучше будет-то, надёжней. Трава силу будет иметь в два раза больше, коль ты своей рукой её возьмёшь.

– Как же я? – испугалась Василинка, – А может вместе?

– Нельзя мне туда сейчас, – ответила ведьма, – С прошлого четвергу мы повздорили с Самим-то. Обождать надо малость, пущай отойдёт. А ты не бойся, я тебя научу, как быть.

Василинка сидела на лавке, и глядела, как большой чёрный кот прилизывает свою взъерошенную шёрстку, сердито поглядывая на колыхающуюся занавеску, за которой прятались на печи черти.

– Так что же, – спросила наконец Василинка у ведьмы, – Я пойду, а с утра и схожу в лес-то, за симтарин-травой?

– Да ты что, девка? – подскочила бабка Микулиха на месте, – Нельзя до завтра ждать, до полуночи уже всего ничего осталось. Эти олухи только время зря оттянули!

И бабка погрозила кулаком на печь. Чуть приоткрытая штора тут же запахнулась, и с печи донеслось жалобное поскуливание

.

– Но да ничего, – улыбнулась ведьма, – Знаю я одно средство, как время продлить. Уж в этом-то я разбираюсь. Слушай меня, девка – ровно на два часа задержу я полночь. А ты за то время, не мешкай, гляди, найди симтарин-траву, и возвращайся.