– И если ты думаешь, что после восемнадцати я останусь жить с тобой, то глубоко ошибаешься. В день моего рождения, ты окажешься на улице.

Нора знала, о чем говорит. Пару месяцев назад, разбирая кладовку, в поисках вещей Джейн, она отыскала документы на квартиру. Судя по бумагам, владельцем квартиры была Элеонора, но распорядиться имуществом могла только по наступлению совершеннолетия.

Последняя фраза была ложью, но той, что с легкостью могла отрезвить. Эмма прекратила плакать, лишь изредка хлюпала носом. Она, наконец, замолчала, и эта тишина звонко резала слух. Нора бросила на нее последний уничтожающий взгляд и ушла в свою комнату.

Я надеялась, что мне станет легче, да не стало. Злость продолжала будоражить кровь. Хотелось разнести эту чертову комнату в щепки. Разбить все рамки, что стояли на компьютерном столе, все горшки с цветами, что хранились на подоконнике. Швырнуть рюкзак об стену, сломать этот старый хлипкий шкаф. Сделать хоть что-то, чтобы голова перестала болеть.

Отец. Как посмела она назвать его моим отцом? Человек, который испугался ответственности не может зваться таким громким словом! Он ее уничтожил, бросил, заставил сомневаться в себе и во мне. Пытался донести, что я не нужна. Лишнее звено в цепи, пятая нога у собаки. Он и Эмма – две причины, по которой ее нет.

Неужели и вправду можно любить человека так сильно, чтобы желать себе смерти? Именно его смерть ее пошатнула. Именно после этой вести она пустилась во все тяжкие. Он! Он подвел ее к этому склону, а Эмма столкнула с него.

Пожалуй, можно. Ведь именно это я и готова сделать. Только для начала хочу проверить одну теорию. Надеюсь, все пойдет так, как нужно.