— Кэз. Это Лана. Ты можешь?..

— Эй, вы, пугала! — вмешался Гарри. — Нам пора идти. Люцифер разгавкался, и я не хочу, чтобы мы были здесь, когда он решит кусаться.

Кэз издал тот же бессловесный звук, что и раньше. Лана помахала открытой ладонью перед глазами Дейла и Кэза. Ни один из них не моргнул.

— Засранцы. Да прислушайтесь к Гарри! Вы даже не связаны, — сказала Лана. — Эта старая сука просто заставила вас поверить в это. И роты у вас кляпом не заткнуты. Вы слышите меня?

И снова приглушенный звук из-за сомкнутых губ.

— Это уловка, вот и все, — сказал Гарри. — Какое-то дурацкое заклинание. Кэз, твои татуировки должны помочь тебе освободиться.

Гарри и Лана ждали хоть какого-то ответа. Ничего.

— Нифига, — пробормотала Лана. — Что, блин, нам делать? Мы не можем тащить их в таком состоянии!

— Подожди, — ответил Гарри. — Их глаза отрыты, да?

— Ага, — сказала Лана. — Они даже не моргают. Жутко до чертиков.

— Они смотрят на что-то конкретное? Что-то находится на прямой видимости?

Лана взглянула на стену перед Кэзом и Дейлом и увидела на драной холстине, послужившей материалом для стены, была нарисована четвёрка иероглифов, располагавшихся так близко, что почти наползали друг на друга. Взгляды Дейла и Кэза были прикованы к этим символам.

— Ха, — воскликнула Лана. — Гарри, ты — чертов гений! На стене что-то намалевано. И они уставились прямо туда. Что я должна сделать?

— Сотри. Смой. Замажь. Неважно что. Просто избавься.

— Это можно, — сказала Лана, прикладывая руку к ране на груди и смачивая ладонь кровью.

Она подошла к стене и обтерла кровь поверх иероглифов, полностью скрыв их. Реакция последовала незамедлительно. Невидимые веревки, кляпы и повязки на глазах потеряли свою власть над воображением Кэз и Дэйла. Двое мужчин заморгали, словно очнувшись от сна, и обернулись к Гарри и Лане, их лица скривились в замешательстве.

— Эй, вы, — удивился Дейл. — Вы как здесь очутились?

— Когда вы, двое гомиков, не явились, — сказал Гарри, — мы отправились на поиски.

— И правильно сделали, — вторила Лана. — Еще пару минут, и, думаю, вы стали бы ужином этой старой демонической суки.

— Иисусе, — сказал Кэз. — Серьезно? Последнее, что я помню — как добрались до окраины деревни, а потом… это.