И Ева пошла прочь, дальше по улице, окружённая ярким сияющим и мигающим вихрем светлячков, а Саваоф Теодорович всё стоял и смотрел ей вслед, но она так и не обернулась. Скоро она совсем скрылась из виду; по мере того, как Ева шла по улицам, светлячков становилось всё меньше и меньше, пока они совсем не исчезли, превратившись в маленькие, сверкающие на небе звёзды, только два светящихся жучка проводили её до самого дома, исполняя перед её глазами странный танец, отдалённо напоминающий вальс.
— Так теперь ты пугаешь смертные души? — прозвучал где-то в деревьях знакомый юношеский голос.
— Следил за мной? Добро, — Саваоф Теодорович поднял глаза на вышедшего из кустов Бесовцева. Тот отряхнулся от пыли и обвёл взглядом ярко сияющее «светлячковое» облако.
— Ты поклялся. Богом.
— Не стоит мне указывать на мои ошибки, Даат. Ты знаешь, я этого не люблю.
— Ошибки ли, Люци?
Некоторое время Саваоф Теодорович молчал, глубоко погрузившись в свои мысли, а Бесовцев терпеливо ждал, что скажет его друг.
— И что теперь? — спросил он, когда пауза уж слишком затянулась.
— Что теперь?.. — встрепенувшись, повторил Саваоф Теодорович. — Готовиться, друг мой, к весёлой поездке в Крым!
* «…жалкая привычка сердца!» — цитата из романа М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»
Глава 22. Заблудившийся трамвай
Глава 22. Заблудившийся трамвай