Ева, как зачарованная, подошла ближе: теперь она могла подробно рассмотреть монстра, преследующего её в кошмарах уже не первый раз. Это был громадных размеров орангутанг, покрытый чёрной густой шерстью, у которого почему-то периодически было то четыре конечности, то восемь; маленькие глаза с бельмами на широкой морде, внимательно следящие за каждым движением Евы, создавали неприятное ощущение, вызывая большое желание побыстрее смыть с себя этот мутный слепой взгляд. «Чёрная обезьяна, — подумала Ева, рассматривая неподвижного монстра буквально в десяти сантиметрах от неё, — одно из животных Сатаны, хочет сейчас, чтобы я впустила его в поезд. И нас разделяет только тонкое стекло».

Ева не поняла, что произошло. Сначала она увидела, как по ту сторону окна метнулась чёрная тень, затем последовал приглушённый, будто где-то вдалеке, а вовсе не здесь, звон разбитого стекла, и что-то острое обожгло правую щёку Евы, а затем через образовавшуюся дыру к ней потянулась мохнатая чёрная лапа. Испуганно отпрыгнув от окна, Ева нырнула обратно в вагон и без оглядки побежала на своё место.

Но и тут её ждало поражение: Ева шла уже довольно долго — казалось, за это время она могла пройти уже три вагона, — а коридор всё не кончался и не кончался так же, как и её место всё не появлялось и не появлялось. Все полки были заняты, на каждой сидел или лежал пассажир и занимался своими делами. Пару раз Ева хотела обратиться к кому-нибудь из них за помощью, даже набирала в лёгкие воздух для новой реплики, но из её рта так и не вылетало ни звука, потому что она не знала, что у них спросить, она как будто разучилась взаимодействовать с людьми. А, действительно, что ей было спрашивать? Какой это вагон? Где её место? Попадись ей хоть раз бортпроводник, она спросила бы его, но его, как назло, не было.

— И долго ты будешь ходить взад-вперёд по поезду? — прозвучал где-то поблизости знакомый глухой голос. — Как это знакомо для тебя, да? Столько людей вокруг, но ни к кому из них ты не можешь обратиться, словно их и нет, — все пассажиры вокруг вдруг разом замолчали, а затем стали меркнуть и бледнеть, как радуга, появляющаяся на небе на считанные мгновения. — Или тебя нет, — все пассажиры тут же вернулись на свои места, словно ничего и не произошло, и тогда Ева, чтобы проверить свою догадку, встала между двумя собеседниками. Ну да, так она и думала: они продолжили разговаривать, смотря прямо сквозь неё.

Ева пошла дальше на голос, заглядывая в каждое купе и пристально рассматривая лица пассажиров, но пока это всё были незнакомые ей люди. Наконец, в одном из купе она обратила внимание на человека, сидящего прямо у самого прохода и прикрывающего лицо газетой; на нём была старая ковбойская шляпа и протёртые чёрные джинсы, от времени ставшие уже совсем не чёрными, а почти светло-серыми.