— Да, пророки всё верно сообщили Вам: я уезжаю в Ялту.

— Отличный выбор! — сказал Михаил и обворожительно улыбнулся. — Ещё не сезон, мало туристов, пустые пляжи — красота… Море, правда, прохладновато, но, я думаю, в этом даже есть какая-то своя особая прелесть.

— И всё-таки я бы посоветовал Вам «бархатный сезон»; в августе ещё душно, а вот в сентябре, если позволяют совесть и деньги, стоит отдохнуть: всё то же самое, только море тёплое, а воздух, наоборот, начинает остывать…

— Благодарю Вас, господа, но я еду в Ялту не на курорт. Неужели те пророки, что разболтали Вам о моём отъезде, не сообщили его причину?

— Об этом они, к сожалению, забыли сказать… — развёл руками Михаил, откидывая с лица русые пряди.

— Ну или не захотели, — мрачно добавил Гавриил, закатив глаза.

— Не очень вежливо с их стороны, — съязвила Ева и победно улыбнулась.

— Если не отпуск, то что тогда? — спросил Михаил, снова улыбнувшись. — Медовый месяц? — Гавриил пихнул брата локтем в бок.

— Увы и ах, но нет. Я еду проходить курс лечения в психиатрическую больницу Николая Чудотворца.

— Знакомое название… Специализируется на тяжёлых психических заболеваниях, если я не ошибаюсь?

— Да, верно. Расположена недалеко от Ялты.

— Вы уже были там?

— Была четыре года назад… Что ж, то, что я туда ещё вернусь, было ожидаемо.

— А там случайно не было девушки по имени Евдокия? — спросил, прищурившись, Михаил. Ева удивлённо на него посмотрела.

— Была… Вы знакомы?

— Да, если не вдаваться в подробности. И как там?

— Всё гораздо лучше, чем я ожидала: уютно, насколько вообще может быть уютно в больнице — по крайней мере, так было раньше, — парк, горы, тропинки, пляж, море… Действительно, как на курорте.

— Но не на курорте.

— Нет, не на курорте… — сумрачно повторила Ева, внимательно наблюдая за встающим из-за светло-серой ломаной линии горизонта солнцем. — Вечный страх — тяжёлая форма существования. Выйдешь за порог палаты — страх, останешься внутри — страх, убегаешь от него и боишься, что он тебя догонит — снова страх… А он обязательно догонит.

— Нам правда очень жаль, Ева, — с сочувствием проговорил Гавриил, изучая своими тёмно-зелёными, как лесной мох, глазами её чистое светлое лицо. — Мы мало знакомы, но, поверьте, мы очень рады встрече с Вами.