— Будем надеяться, что когда-нибудь судьба ещё сведёт нас с Вами на узкой дорожке, — добавил Михаил, и в этот момент ветер от проезжающего мимо поезда развеял его длинные пшеничные волосы. — Кстати, об этом… У нашего многоуважаемого Саваофа Теодоровича есть привычка отдыхать летом в Крыму. Не буду Вас обманывать, обычно он отдыхает достаточно далеко от Ялты, но, я думаю, в этом году он немного изменит свои планы.

— И, может быть, даже время, — лукаво подмигнул Гавриил в подтверждение слов Михаила.

Ева тепло улыбнулась. Михаил широко расставил руки, и девушка с радостью обняла сразу обоих близнецов — от них почему-то пахло ладаном…

***

Поезд тронулся. Ева ещё долго махала Михаилу и Гавриилу, пока те не скрылись из виду, но, наконец, пропали и они, а вместе с ними и связь с предыдущими двумя месяцами. Железнодорожные пути ловко уводили поезд в противоположную сторону от города, оставались позади оживлённые дороги, шумные эстакады, небоскрёбы, разрезающие своими верхушками низкие облака, стремительно летящее, как ласточка, метро — всё позади. Пошёл пригород: одна полузаброшенная, заросшая мхом и плесенью платформа сменялась другой, на которой, словно призрак, иногда мелькал заспанный работник, пустые белые домики, как грибы, иногда вырастали вокруг огромного, слишком яркого и помпезного для подобной местности торгового центра, который стоял в их окружении, как баобаб в пустыне. Но и пригород закончился. Слишком резко и незаметно исчезло куда-то шоссе с незасыпающими машинами, исчезли белые коробки-домики, исчез баобаб-ТРЦ, и вместо них вдруг появился густой еловый лес, явно посаженный человеческой рукой. Пожалуй, именно на этом моменте и заканчивается смысл смотреть в окно, потому что дальше ничего, кроме картины «лес — река — лес», не будет, разве что ельник сменится на широкую листву.

Ева откинулась на кожаную спинку сидения и осмотрелась: пока она ехала одна, что, конечно, не могло не радовать, потому что сейчас общаться с кем-то ей не очень хотелось. В любом случае, больше одного попутчика у неё быть не могло, а потому она свободно выдохнула и занялась своими делами.

Прозанималась она ими недолго. Солнце, уже успевшее подняться в небо достаточно высоко, скрылось за серой пеленой облаков, тем самым лишив всех пассажиров поезда возможности нормально читать, так что и Еве в итоге пришлось закрыть свою книгу. Она снова уставилась в окно: там был всё тот же непонятный елово-сосновый лес, который они проезжали и час назад, и два часа, и три. Особых занятий у Евы не было — конечно, она могла ещё повитать в облаках, но, как показывал недавний опыт, это было не самой лучшей идеей, поэтому единственное, что пока ей оставалось — это смотреть в окно. Вскоре это занятие ей наскучило, и Ева решила пройтись по поезду в надежде занять себя хоть чем-нибудь — она даже согласилась бы на непринуждённое общение с бортпроводником, лишь бы не маяться от скуки и безделья.