— Не знаю, — подтвердила Ева.

— Меня зовут Филипп Голгофский, — сказал он, опустив голову. — Красивое имя, не правда ли?

— И фамилия тоже.

— Фамилия… Безусловно, она тоже красива, но в ней нет никакого тайного смысла, это просто декор, а вот имя… Имя — другое дело. Ты не понимаешь? Ладно, забудь.

— Нет уж, объясни.

— Право, не стоит. Наверное, это только для меня всё так очевидно и понятно, а для остальных это просто набор звуков. Ну ничего, когда-нибудь обязательно найдётся тот, кто всё поймёт.

— Писатель… Филипп, раз уж я скоро уеду, и мы вряд ли ещё когда-нибудь встретимся, можешь ответить мне на один вопрос?

— Пожалуйста.

— Кому посвящена «Поэма»?

Писатель неопределённо пожал плечами.

— Я уже не знаю, кому. Я посвящаю её самому чувству любви, но в голове, конечно, рисую всё тот же неизменный образ. Ты хочешь знать, кто она? Изволь. Это девушка, в которую я влюбился ещё до поступления в больницу Николая Чудотворца будучи двенадцатилетним мальчиком. Она жила здесь, в Ялте, и ещё шесть лет я имел счастливую возможность видеться с ней. Потом она переехала, и я не знаю, где она сейчас.

Повисла тишина.

— Уверена, она бы восхитилась, прочитав твою «Поэму» и узнав, что она посвящена именно ей.

Писатель грустно кивнул.

— Да, я тоже так думаю.

***

Амнезис и Шут играли в саду в шашки, когда к ним подошли Ева и Писатель. По вечно печальному лицу Филиппа никто никогда бы не догадался, что что-то случилось, потому что оно у него было таковым всегда, но, заметив выражение Евы, игроки поняли, что всё не совсем так, как должно быть, и отвлеклись от чёрно-белой доски. Ева ещё издали приветственно помахала им рукой, привлекая внимание, и слабо улыбнулась, отчего Шут и Амнезис сразу поняли, что она хочет сообщить им что-то важное и грустное.

— Я ухожу, — сказала им Ева, поравнявшись с лавочкой, на которой они сидели. Шут и Амнезис непонимающе и настороженно переглянулись.

— В смысле? Ты умираешь? — испуганно переспросил Шут, пытаясь понять по выражению глаз Филиппа правильность своей догадки.

— Нет, к счастью, — усмехнулась Ева на его предположение. — Я уезжаю домой. Врачи сказали, что я полностью здорова, и через два часа у меня выписка.