Звонок поступил на пульт стауфордского отделения полиции, который светился уже от десятков других поступающих звонков, в то время как Джимми вносил свой вклад в распространение евангелия в соседнем трейлерном парке. Когда раздались первые безумные звонки с сообщениями о том, что дети нападают на своих родителей, исторгают черные нечистоты и бормочут про обычаи нового бога, офицера Грэя не было в участке. Маркус находился в другом конце города, переходя от одного места убийства к другому, сперва в Баптистской региональной больнице, а затем на маленькой заправочной станции, дальше по дороге. Все его попытки дозвониться до шефа Белла заканчивались прослушиванием одного и того же монотонного голосового сообщения. А через пару часов компьютерный голос сообщил ему, что почтовый ящик Белла переполнен.

Те немногие офицеры, которых отправили в дома напуганных позвонивших, сталкивались со следами борьбы и кровопролития. Первым был офицер Тимоти Мартин, который поехал в Хэрмони-Хайтс, трейлерный парк, что вниз по улице от дома Корда. Он хорошо знал этот район, за лето сорвал там несколько наркосделок. И когда ему позвонили из диспетчерской по поводу домашнего насилия, он не ожидал чего-то другого.

Он обнаружил возле двойного трейлера двух бледнолицых мальчиков, которые кружили вокруг корчащихся тел своих родителей и бросали камешки. Раскладывали их в виде причудливого рисунка, хихикая при этом себе под нос. Из глаз и носов у них текла черная жижа. Офицер Мартин вышел из патрульной машины и окликнул детей, когда откуда-то сбоку на него напала молодая девчушка с грязными каштановыми волосами, заплетенными в косички. Схватив Мартина за ремень, она приподнялась на цыпочки и прицельно выпустила поток черной грязи ему в лицо.

В трех кварталах от Хэрмони-Хайтс офицер Шона Скотт прибыла в особняк Даррела и Эйприл Браун, где нашла их дочь Мишель, стоящую над ними с ножом для разделки мяса. Вспоров огромный живот своего отца, Мишель Браун нарезала фрагменты его внутренностей на кусочки, которыми выложила церемониальный знак своего господа. Она пристально смотрела на кровавый шматок мяса в руках, высунув язык и не обращая внимания ни на присутствие офицера, ни на стоны подергивающихся на полу родителей.

– Девочка, – произнесла Шона, сглатывая сухой ком в горле и расстегивая кобуру. – Детка, мне нужно, чтобы ты положила нож.

– Я должна сделать все правильно ради моего господа, – сказала Мишель Браун. Она отрезала очередной кусок от кишки отца и аккуратно вставила в рисунок, едва не выронив скользкую от крови плоть.