– Так и есть, – вздохнул доктор Бут. Он снял очки и рассеянно вытер линзы краем рубашки. – Отчасти это правда. Он не лгал, но… послушай, сынок, это непросто.

Стефани покачала головой.

– Пора вам все выложить. Вам обоим.

Джек кивнул.

– Послушайте даму.

Чак открыл рот, снова закрыл и жестом указал на старика. Слово взял профессор Бут.

2

– Я тебе не все рассказал вчера, сынок. Я виноват в том, что замалчивал правду. Мы с твоей бабушкой были довольно близки. – Доктор Бут вытер глаза трясущейся рукой. – Боже, она всегда говорила о тебе, о людях, с которыми ты встречался, о местах, где показывал свои работы. Всегда пела тебе дифирамбы. Любила тебя больше всего на свете. И я любил ее. Пару раз просил ее выйти за меня замуж, но она мне отказала.

Джек улыбнулся, застигнутый врасплох проявлением стариковских эмоций. На лице профессора отразилась нежность, которой там раньше не было. Нежность и чуточку меланхолии. Джек знал, что такое разбитое сердце, сожаление о том, что не сказал того, что хотел, тысячи ночей, проведенные в размышлении над каким-нибудь поворотным моментом, гадая, что могло случиться по-другому, какие слова надо было сказать так, чтобы все изменить. Профессор любил ее, – Джек понял это и удержался от того, чтобы ободряюще взять его за руку.

Вместо этого он прочистил горло и спросил:

– Почему же?

– Потому что она была замужем за своим изысканием. Все то дерьмо, которое произошло в церкви, когда вы все еще были детьми. Она придерживалась мнения, что твой отец наложил на нее проклятие, до того как все случилось. Она умерла, пытаясь повернуть его вспять. Спустя все эти годы, сынок, она по-прежнему пыталась защищать всех вас.