Он опустился на колени, сжав руки Имоджин так крепко, что она ахнула. На глаза у него навернулись слезы – в молодые годы это его смутило бы, но теперь все было по-другому. Пришла пора отчаяния. Ему было нужно, чтоб она услышала его. И если смиренность сможет пробить стену решимости, которую она построила вокруг себя, если он сможет отложить этот ужасный план еще на день, то, возможно, найдет способ спасти ей жизнь.
– Джини, дорогая, пожалуйста, послушай меня. Пожалуйста. От твоего недуга есть лечение…
– Химиотерапия не улучшает качество жизни…
– А я не могу смотреть, как ты жертвуешь своей жизнью понапрасну.
Имоджин выдернула руки из его ладоней, ее бледное лицо окаменело. Она стиснула зубы и вытерла слезу со здорового глаза.
– Глупости. Это так ты обо мне думаешь? После стольких лет считаешь, что я сумасшедшая, как и все остальные в этом клятом городке?
Тайлер откинулся назад, перенося вес с больных коленей.
– Нет, дорогая, я вовсе не это имел в виду. Ты же знаешь, что я так не считаю. Я просто… не могу смириться, что ты вот так понапрасну жертвуешь своей жизнью. Откуда ты знаешь, что это вообще сработает?
– Я не знаю. – Она собрала контейнеры с солью и повернулась к подвальной двери. – Но я должна верить, что это сработает. Ради Джеки.
– А что если не сработает?
– Тогда моя поджелудочная сгниет, и я вместе с ней.