Лаура Тремли держала Тайлера сзади за шею, впившись пальцами в дряблую кожу.

– Отдай мне то, что он украл, детка.

– Нет, – прохрипел Тайлер. Лицо профессора исказилось от боли, когда Лаура еще глубже вдавила пальцы ему в шею. Джек сунул руку под откидной клапан сумки, нащупал контуры ухмыляющегося лица идола.

– Лаура, – произнес он. Сглотнул комок в горле. – Мама. – Это слово оставило во рту горький привкус. – Отпусти его. Я отдам тебе то, что ты хочешь. Только отпусти его.

Горло у Джека жгло от дыма, глаза слезились, и он подавил рвущийся наружу кашель. Дым стал плотнее, жара ощутимей, треск пламени уже добрался до второго этажа. Окна столовой и входная дверь были объяты огнем, и сквозь весь этот шум до него донеслось ликование стоящей снаружи толпы.

– Не надо, Джек…

Наверху что-то рухнуло, следом раздалось шипение и треск горящего дерева.

– Заткнись, Тайлер. – Джек извлек идола. Зловещий свет озарил комнату, высветив пляшущие между ними дымные завихрения. Глаза жгло от стекающего в них со лба пота. Джек всмотрелся сквозь дым, чтобы встретиться с матерью взглядом. – Отпустишь его, и я отдам тебе идола.

– Джек! – взревел профессор. Глаза у него расширились, глядя сквозь дымную завесу. – Он открывает разлом!

Шея профессора Бута хрустнула, когда Лаура без особых усилий крутанула запястьем. Она отбросила его тело в сторону, и оно упало, обмякнув, словно мокрый бумажный пакет. На лице у старика застыло болезненное выражение решимости. Джек боролся с тошнотой, боролся со слабостью в конечностях. В тот момент, когда он смотрел на безжизненное тело профессора, ему хотелось лишь свернуться калачиком и заплакать. Никто из них не заслуживал такого кошмара.

И там, в глубине своего отчаяния, Джек нашел ярость, которую не испытывал с тех времен, когда был подростком. Ярость, которую он погрузил в колодец неуверенности и замешательства, колодец, который он закрыл и спрятал, будучи уже взрослым.

Лаура ухмыльнулась и прыгнула на него, оскалив зубы. Время замедлилось, сердце у Джека остановилось, и в этот замерзший момент он вновь открыл свой колодец.

Поднял вверх идола и взревел, направляя на мать все свое отчаяние, обиду и ненависть. Свет померк, сконцентрировался вокруг пустых глазниц каменной фигуры, а затем вспыхнул мощным импульсом.

Сильнейшая ударная волна отбросила мать и сына друг от друга. Обмякшее тело Лауры вылетело в одно из окон столовой, сквозь стену пламени и стеклянных осколков. Джек отлетел назад и, болезненно вскрикнув, рухнул в гостиной. Все вокруг кружилось, тело ныло от удара, сердце бешено стучало. Он с трудом пытался восстановить дыхание.