– Райан, послушай, тут чрезвычайная ситуация…

– Знаю, дорогая. Мой господь поведал мне все. Он сказал, что ты будешь звонить. – От осознания поражения у Стефани перехватило дыхание. Она закрыла глаза и ударила кулаком по столу. Мне нужно, чтобы ты связался по радио с лэндонским полицейским управлением, – хотела сказать она. Эти слова все еще вертелись у нее на языке, желающие, чтобы их озвучили, желающие игнорировать суровую реальность, дышащую на другом конце телефонной линии.

– Ты еще со мной, Стеф?

На глазах у нее выступили слезы.

– Я все еще здесь.

– Рад слышать это. У моего бога есть сообщение для всех вас.

Ноги стали словно ватными. Пока Стефани слушала в трубке шум помех, механический стук в груди становился все громче.

– Что за сообщение?

– Стауфорд теперь принадлежит нам. Отдайте нам идола и отпустите Лауру. – Голос Райана менялся, искажаясь от звука наслаивающихся друг на друга призывов. – Вам велит ваш господь. Наша воля и Старые Обычаи неразделимы.

Уровень сигнала упал до нуля, и линия замолчала.

Снаружи толпа, возглавляемая горящим ку-клуксклановцем, принялась скандировать. Лицо старика раскололось по горизонтали, обугленная кожа потрескалась и покрылась волдырями, изо рта торчало толстое щупальце. На конце темной штуковины росли изогнутые пальцы. Она походила на темного кукловода, управляющего своей марионеткой. Эта невероятная штуковина была невосприимчива к огню, охватившему ее носителя, и возвышалась примерно на два фута над расколотым лицом мужчины. Он шел почти комической походкой, голова была запрокинута назад, уступив место изящному придатку, руки безвольно висели по бокам, ноги были словно желатиновые. Старик действительно походил на марионетку, управляемую злым богом, заразившим его разум.

Куклуксклановец подошел к крыльцу и положил руку на опорную балку. Пламя распространилось по ней вверх и перешло на перила.

Откуда-то снизу донесся женский смех.

3

– Я знала, что ты придешь за мной, мой господь. Моя любовь. Мой свет.

Лаура Тремли вытянула шею в сторону подвального окна и наблюдала, как последователи ее господа приближаются к дому. Голова у нее гудела от звучащего в ней голоса Джейкоба. Медленная вибрация наполняла каждый дюйм ее тела экстазом, которого она не испытывала с тех пор, как он надругался над ней в гроте много лет назад. Там внизу, в темноте, на глазах у бога, они зачали плотский сосуд, который должен был служить жертвой, свидетельствующей об их безграничной преданности. От дрожи, прошедшей вверх от промежности, у нее перехватило дыхание. Если бы она сконцентрировалась, то почти почувствовала бы его рядом. Ощутила его пальцы внутри нее, его дыхание возле ее шеи, в ее волосах, в ее ушах.