– Это она визжала. Чтобы нас испугать.

Ульяна отмахнулась. Ей уже было плевать. Она почти успокоилась. Это зависть! Они завидуют ее молодости, свободе, необремененности. Бесятся оттого, что она не выглядит одинокой и несчастной. Как они.

Завидуйте и беситесь на здоровье. Размножайтесь для галочки.

Ульяна даже усмехнулась. Пора бы и повзрослеть, свыкнуться наконец. Каждый раз она вспыхивает негодованием, начинает проговаривать, мысленно убеждать тех, кого возмутила ее позиция. Да кто они ей такие? Ну вот, опять…

Она открыла рюкзак и стала перебирать вещи. Комплект сменной одежды, кроссовки, тонкий резиновый коврик, термос, пакет с бутербродами и овощами. Есть совершенно не хотелось. Ульяна отвинтила крышку термоса и плеснула в нее чая. Сменить бы носки, но под взглядами группы как-то неловко. Да ладно, нашла кого стесняться!

Она уже взялась за правый сапог, как кочка снова шевельнулась. Или это другая? Кочка приподнялась со зловещей медлительностью и ощупала берег чем-то похожим на толстую веревку из белых корней.

– Эй! Проводник! – позвал парень. – Можно вас?

Ульяна посмотрела на парочку. Круглолицая дергала парня за ногу, наполовину ушедшую в траву. К ним подошел гид.

– Нога застряла, – повинился парень. – Я не специально.

Гид присел рядом, чтобы рассмотреть.

– Похоже на бобровую нору.

– Бобры?.. – пискнула круглолицая. – Это опасно?

– Не думаю…

Солнце спряталось за большой грязной тучей, которая продолжала расти и темнеть. Жары как не бывало. Стало сумрачно. Раскисшее поле усиленно задышало влажными испарениями. Мелкая мошкара – живые опилки – копошилась в волосах Ульяны, кусала лицо. Репеллент не помогал. Ульяну терзало дурное предчувствие.

К застрявшему парню подошли студентки.

– Давайте потянем, – предложила рыжая, – как в «Репке».

– Чур, ты Жучка! – отозвалась темная.

– А ты сучка!

Круглолицая грубо отстранила рыжую плечом, взяла мужа за руку, но тащить не спешила. Вопросительно глянула на гида.

– Хорошо, – нерешительно сказал проводник. – Я за другую. Только медленно.