Девушка не ответила. Сколько ей? Восемнадцать? Меньше? Такая маленькая, а уже мама… и вдова…

Ульяна подумала, что девушка могла бы быть ее дочерью – если бы она родила столь же рано.

Их обступили черные деревца-спички с поломанными ветками. Кусты были общипаны, растения съедены до земли, траву покрывала гадкая слизь. Ульяна боялась признаться, что они потерялись. Но, может, это другой путь – и он тоже выведет их из болота?

Слева за деревьями она увидела бревенчатую хибарку. Избушка-зимовка? Домик отшельника? Что должно случиться, чтобы человек спрятался от цивилизации в этих глухих местах?

Они свернули направо. Перешли вброд неглубокий канал, чувствуя тухлый сернистый запах; на поверхности бурой воды лопались, поднимаясь, пузыри. Впереди раскинулось бескрайнее поле мха. Следы тут же наполнялись водой. Иногда попадались дорожки из положенных вдоль веток. Проходя топкие участки по веточным мосткам, Ульяна и круглолицая раскидывали руки, точно канатоходцы.

Лил дождь. От болота поднимался пар. Спутница всхлипывала.

Они прошли чью-то старую стоянку: костровое место, навес со столом и лавочкой. По вздувшейся столешнице хлестко барабанил дождь. Полянка была истоптана, покрыта раздавленными шляпками сыроежек и подосиновиков. В кустах лежал моток ржавой проволоки.

Круглолицая резко остановилась, присела и спрятала голову между коленей. Она вся сжалась, словно ожидала удара.

– Ты чего? – сказала Ульяна. – Пошли, надо…

И тоже пригнулась, оглушенная трубным вибрирующим криком и тяжелыми хлопками над головой.

Над поляной низко пронесся журавль. Большая птица летела рывками, проваливалась в воздухе под весом добычи. Журавль вытягивал шею, будто старался избавиться от своей же уродливой головы, похожей на усохшую человеческую; яркое красное пятно на лбу напоминало ожог. Длинные лапы вцепились в оторванную руку – тонкую и розовую, как кусок свежего мяса. В прямом клюве болталась знакомая джинсовая бейсболка, принадлежавшая одной из студенток.

Дождь бил по глазам, и Ульяна с муторным облегчением опустила голову. Ее сотрясала крупная дрожь.

Крик птицы разнесся над болотом. Ему ответил другой голос, третий – перекличка.

Ульяна вскочила.

– Пошли! Живо! – заорала на круглолицую.

Девушка послушно поднялась – так, словно ей помогали невидимые веревки. И побежала так же: проседая и подхватываясь. Бедняжка была совсем плоха. Понимала ли она, где находится?

Они бежали. А потом, когда мягкий мох перестал пружинить, осторожно пошли по заливному лугу. Повсюду была вода – сверху и снизу. Ориентиры исчезли, Ульяна забирала вправо – туда, где, казалось, было меньше воды. Взяла девушку за руку и почувствовала, как та напряжена. Круглолицая что-то сказала. Ульяне послышалось: «Ты будешь моей мамой?» Она озадаченно уставилась на спутницу.