– Так в этом поможем! – сказал Борис.

– Не пропадет! – поддакнул Лев.

Устроились кое-как: шестеро за откидным обеденным столом, четверо по углам. Застучали вилками и ножами по тарелкам. Заулыбались друг другу набитыми ртами. В исходящем от плиты тепле, в праздничном единении.

Мысленно Люм тянулся к Семенычу. Начальник поезда повел тягач на законсервированную станцию Пионерская, чтобы оставить там цистерны с топливом и маслом. Подкинуть для следующих экспедиций – поэтому цистерны называли «подкидышами». Заброшенных станций на пути Мирный – Восток было три: Пионерская, Восток-1, Комсомольская. Засыпанные снегом домики, «раскулаченная» техника, вросшая в сугробы, всякая рухлядь – станции превратились в склады. Семеныч, ветеран антарктических экспедиций, часто брал такую работу на себя. Чтобы ребята могли отдохнуть в свои законные часы. Чтобы увидели во сне близких.

«Сделаю Семенычу бутербродов с балыком и яичницу, – решил Люм. – И котлету с картошечкой оставлю. Да чаю покрепче заварю, как вернется!»

– В баньку бы…

– Ага, мечтай.

– Ешь больше – согреешься.

– Это запросто!

Люм спросил, как машины. Водители отмахнулись. На тягаче Сержа отремонтировали главный

фрикцион: Лев свернулся калачиком в двигателе и «сделал чудеса». («Мал механик, да дорог!» – похвалил Борис.) Мелочь, одним словом. Не то что три дня назад, когда на вездеходе Иво полетела шестерня первой передачи, вот тогда, да, намучились: шестерня крепко сидела на валу, спрятавшись под облицовкой, радиатором, коробкой передач (а эту дуру в полтонны весом поди вытащи), крышкой.

На десерт Люм подал пирог с вишневым джемом.

– Игнат! Волшебник ты наш!

– Чур, я блюдо вылизываю!

– Порадовал так порадовал!

– На здоровье… – засмущался Люм, разрезая пирог на доли; из ровных рассыпчатых трещин поднималась темная начинка. – Только Семенычу кусочек оставьте.

– Сразу прячь! – Гера прихлебывал какао. – Иначе – беда!

К пирогу подал печенье, сливочное масло и сгущенку.

После ужина выпили по рюмочке коньяку и закурили. Дымили с наслаждением «Шипкой» и «Стюардессой» (Семеныч предпочитал «Беломор»), докуривали до пальцев и тушили в жестянке. У ребят слипались глаза.

– Ну, кончен бал. Всем на отдых! – скомандовал в отсутствие Семеныча Уршлиц, имеющий на счету десятки зимовок в Антарктиде и на Крайнем Севере.