С ультрафиолетовых волн спрыгивает хромированный дельфин.
Три неуклюжих розовых слона берут друг друга под руки и исполняют канкан, крича при этом:
Вот это как раз для меня. Пока все, что я могу делать, – это короткие шажки.
Когда меня пропускали через металлодетектор, пластинка у меня в черепе теперь не бикала, потому что она изготовлена из полимера хирургического качества, но они немало времени потратили, обследуя мою трость, и конфисковали мой кодеин, а это плохо, потому что я чувствую приближающийся приступ головной боли. Они общупали меня, обхлопали. Когда меня впустили в Центральное калифорнийское коррекционное заведение, я ощущала себе девяностолетней старухой.
Выстрел в голову оказался наилучшим лекарством от панических атак. Когда я пришла в себя в больнице, Джулия сказала мне, что меня держали без сознания три дня, пока у меня спадала мозговая опухоль. Я боялась, что мои легкие схлопнутся или мое горло стиснется, но наблюдалось только незначительное учащение сердцебиения. Я так думаю, мое тело сообразило, что если в заговоре Стефани и Ская участвовал кто-то еще, то они бы уже произвели свой выстрел. Я все еще не чувствую себя в безопасности, но впервые после моего шестнадцатилетия я не пребываю в страхе круглосуточно.
– Все живы? – спросила я Джулию, когда проснулась в следующий раз, и она принялась что-то многословно объяснять, но я опять вырубилась.
В моей палате всегда был включен телевизор, приходили и уходили люди, рассказывали мне вещи, которых я не могла понять, потому что все время то теряла сознание, то возвращалась в реальность, покачиваясь на волнах анальгетиков.
В мои здравые моменты я смотрела адвоката Ская. Он ежедневно проводил пресс-конференции, на которых читал выдержки из манифестов своего клиента. Как выяснилось, он специализируется на защите гражданских прав больших людей, и их план состоит в том, чтобы доказать, что Скай стал жертвой вышедшего из-под контроля феминистского заговора. Его организм был отравлен от рождения, но это отравление усугублялось и усугублялось «благодаря» интернету. Доктору Кэрол было бы проще, если бы Хизер застрелила его.
Мы все снова стали знаменитыми. Настолько знаменитыми, что, когда я выписалась наконец из больницы, Мэрилин прислала за мной машину с двумя охранниками. Мы очень мило поговорили в машине о том удержании, которое использовал против меня один из них, чтобы провести меня по заднему двору Мэрилин. Он обещает научить меня этому приему, когда я снова смогу ходить без посторонней помощи.