Больно ударившись головой о стену, Эгон выругался. Сунув пистолет за ремень, он вытянул обе руки вперед, чтобы не натолкнуться еще на что-нибудь. «Где-то здесь должна быть дверь, которая ведет в…» Но желанной двери, как назло, не было. Достав сигарету, Эгон прикурил и, прикрыв ладонью пламя горящей зажигалки, огляделся. Кругом были одни стены. Затягиваясь сигаретой, он пошел несколько быстрее. Шум стрельбы приглушенно доносился и сюда. Внезапно ему стало страшно. «Если русские прорвутся и в этот подвал, то схватят меня как мышь… Глупо было спускаться сюда…»

Вскоре он все же нашел какую-то дверь.

«А если там уже русские?..» Взяв пистолет в руку, майор рывком толкнул дверь.

Посреди небольшого помещения на столе горела коптилка, пламя которой колебалось из стороны в сторону.

Эгону показалось, что у него рябит в глазах.

Возле стола стоял хорошо знакомый ему генерал-лейтенант. Френча на нем не было. Руки он поднял вверх: в одной держал форменные брюки с генеральскими лампасами, в другой — гражданские панталоны, рассматривая то и другое по очереди. В такой позе он был похож на артиста, оказавшегося за кулисами после ухода со сцены.

«Генерал-лейтенант в таком виде…» В тот момент майор Эгон Ньяри даже позабыл о том, что генерал не просто генерал, но еще и карточный шулер. С открытым от изумления ртом он словно завороженный смотрел на генерала, не входя в полосу света.

— Не стрели… — дрожащим голосом выговорил генерал, коверкая русские слова. — Не стрели!..

«Ах, негодяй… — Эгон закрыл рот. — Жаль, что я не прихватил с собой те карты…» Эгон почувствовал, как он ослаб, в сердце вползал страх. «До чего же мы докатились…»

Взяв себя в руки, майор переступил через порог и хрипло произнес:

— Почему я должен стрелять? — Слова «господин генерал-лейтенант» он проглотил. — Жду ваших распоряжений… — Эгон выпрямился, но руки с пистолетом, нацеленным на генерала, все же почему-то не опустил.

— Каких там еще распоряжений… — Лицо генерала побледнело, руки он все еще не опустил. — О вас… о вас… мне докладывали… что вы убиты… — Тут генерал опустил брюки на стол. — Ваш отец — известный генерал… неужели он не мог… хоть на несколько дней… на неделю… на две задержать вас дома.

«Мерзавец, он всех судит по себе, — подумал Эгон. — Как жаль, что я не захватил с собой те четыре карты…» Вслух же он спросил:

— Что мог сделать для меня отец? — Немного помолчав, он сунул пистолет за пояс.

— Ну что вы так стоите? — неуверенно спросил в свою очередь Ньяри.

— А вы разве не слышите? — Генерал кивнул головой в сторону улицы. — Дом обороняют всего несколько офицеров, я своего адъютанта и того наверх послал… Сначала я думал, что русские… Моя дивизия полностью уничтожена. Отступать дальше уже некуда… — Генерал безнадежно махнул рукой. — Немцы нас продали, они взорвали все мосты через Дунай… Как, вы и этого не слышали?