Может, я не притворил дверь, но не увидел и не услышал, как появился хозяин дома. Он вдруг вырос рядом с креслом.

Самое странное из существ, которые когда-либо приходилось видеть — тощий старик, в котором едва теплилась жизнь. На нем был ниспадавший до пола сюртук, а его узловатые, прозрачные руки молитвенно лежали на груди.

Самой странной частью его облика была голова — совершенно лысая и с необычно бледным лицом. Я боялся заглянуть ему в глаза, ибо на таком лице они должны были наводить ужас. Но веки оставались сомкнутыми, и я понял, что человек слеп.

Я стал пространно объяснять, как попал сюда, говорил об упрямом велосипеде, тумане, дожде, буре.

Он не двигался, словно не слышал меня, и не трясись его голова от старости, я бы принял его за фантастически уродливую статую. Мне не верилось, что из этой впалой груди мог донестись голос, но вдруг он тихо заговорил, и по тону я угадал в нем хорошо воспитанного человека.

— Отсюда до Дублина далеко, — произнес он.

— Я направляюсь в Лимерик, а не в Дублин — ответил я.

Ответ, казалось, удивил его.

— Прошу простить меня.

Он расцепил пальцы, и длинная рука мелькнула перед моим лицом. Я почувствовал прикосновение к шее, и вдруг он отдернул руку. Странное и тягостное прикосновение! Словно меня коснулось ледяное дыхание ветра, а не живая плоть.

— Вы, несомненно, сели в кресло, — спросил он.

— Конечно… Может, мне встать?

— Нет, нет, но когда наступит ночь, будет разумнее пересесть на одну из скамеек.

Он подошел к шкафчику с неплотно закрытыми дверцами, достал бутылку и поставил на стол.

— Угощайтесь.

Затем направился к двери, открыл ее, и я больше не видел его.

Мне было холодно, содержимое бутылки — одно из лучших испанских вин — манило, и я с удовольствием осушил добрую половину. Затем, сморенный хмельным напитком, теплом огня и усталостью, заснул в уютном кресле.

Среди ночи я внезапно проснулся.

Пламя в камине угасало, но света хватало, чтобы видеть комнату. Она была пуста, но сон мой прервал сильный удар и боль.

Я вспомнил о бутылке и протянул к ней руку, но в то же мгновение она без всяких видимых причин отлетела в сторону и с грохотом разлетелась на куски.